история, а этот рассказ, господа, окончен…



Глава II

СОКРОВИЩА ИНДЕЙСКИХ КОРОЛЕЙ

Бывший уполномоченный по делам индейцев устало откинулся на спинку стула, 
спокойно выслушал одобрительные отзывы присутствующих и дал ответы на некоторые 
оставшиеся для них невыясненными вопросы. Когда же оказалось, что вопросам этим,
 судя по всему, не будет конца, он обратился к слушателям с такими словами:

— Ну, хватит, господа, довольно! Я рассказал эту историю вовсе не для того, 
чтобы на меня теперь обрушили целую лавину вопросов, а для того только, чтобы 
показать, что краснокожие зачастую оказываются куда более благородными людьми, 
чем белые, и что я лично знаком с Виннету. Если вы слушали меня внимательно, то,
 думаю, согласитесь со мной в том, что смягчить последствия нападения на поезд 
и предотвратить запланированную вылазку бандитской шайки Капитана удалось почти 
исключительно благодаря его уму и отваге. И в этом с ним вряд ли сравнится 
какой-либо другой индеец, да и среди белых таких смельчаков отыщется не много. 
Его героическая фигура возвышается над всеми другими. И даже если ему придется 
однажды разделить печальную участь своего народа, обреченного на упадок и 
вымирание, то и тогда имя его не будет забыто, а дела будут жить в нашей памяти,
 передаваясь изустно от наших детей к внукам и правнукам.

— Вы абсолютно правы, сэр, — поддержал его один пожилой господин, сидевший за 
соседним столом и с большим вниманием слушавший его рассказ. — Но если вы 
позволите постороннему человеку высказать свою точку зрения — чем я, право же, 
вовсе не хочу вас обидеть, — то я хотел бы сделать одно замечание.

— Нет, нет, я абсолютно не склонен усматривать в ваших словах какого-либо 
намерения обидеть меня. Итак, ваше замечание?

— Вы, помнится, говорили о том, что апачи прежде были известны своей трусостью 
и коварством, за что и получили презрительное прозвище «пимо», но после того, 
как их вождем стал Виннету, превратились в ловких охотников и храбрых воинов.

— Да, я говорил это. А вы с этим не согласны?

— Нет.

— Почему же?

— Потому что я знаю их с совсем другой стороны. И еще потому, что я знал их уже 
тогда, когда Виннету был еще ребенком. Да, среди апачей есть отдельные племена, 
которых чрезвычайная суровость и скудость природы тех мест, где они вынуждены 
жить, привела к упадку и деградации не только их физических, но также 
умственных и духовных качеств. Однако повинны в этом белые, которые изгнали 
индейцев с их исконных угодий и пастбищ и теперь сами же относятся к ним с 
презрением. Но о других племенах, особенно о племени мескалерос, этого никак не 
скажешь. Индейцы-мескалерос испокон веков культивировали в себе те самые 
качества, которые так ярко проявились в личности Виннету.

— Вы знаете это племя, сэр?

— Да, его я знаю особенно хорошо, и, как я уже говорил, я знал его еще тогда, 
когда Виннету был ребенком. Ни среди краснокожих, ни среди белых не было у меня 
более верного, честного и самоотверженного друга, чем Инчу-Чуна.

— Инчу-Чуна? Не отец ли это Виннету?

— Совершенно верно. Этот благородный индеец погиб тоже от рук белых людей — он 
сам и Ншо-Чи, его дочь и сестра Виннету, прекраснейшая и чистейшая чаргооша [69 
- Девушка.] апачей!

— Вы тоже были вестменом?

— Тем, что называется собственно вестменом, пожалуй, нет. Я был скорее тем, что 
люди называют словом «ученый», хотя, признаться, особой учености в себе не 
ощущаю. Любимым предметом моих исследований была этнология, которая не 
позволяла мне долго засиживаться дома. Меня особенно интересовали индейцы, и я 
большую часть года проводил в дороге, путешествуя от одной ее народности к 
другой. Тогда-то я и узнал индейцев по-настоящему и научился ценить их по 
достоинству. И они уважали меня, ибо знали, что я прихожу к ним не как враг, а 
как друг. Я был их наставником и советчиком во многих вещах, а они, в свою 
очередь, обучали меня владению оружием и всем тем навыкам, которые касаются 
войны и охоты, хотя я в общем-то мирный человек. Однако охотиться мне 
приходилось так или иначе, чтобы прокормиться в пути, и кроме того, я научился 
защищать себя от врагов, которыми, однако, в большинстве случаев оказывались не 
индейцы, а белые. Вы только утверждали, что белые зачастую бывают куда хуже 
краснокожих, и в этом я с вами полностью согласен. Я и сам мог бы привести 
яркие примеры в доказательство этого утверждения.

— Так расскажите, сэр! Поделитесь с нами хотя бы частью вашего опыта!

— Хм! Я мог бы сделать это, если того желают остальные джентльмены.

— Разумеется, желают! Все это необычайно интересно! Не так ли, матушка Тик?

Хозяйка, которая как раз принесла еще несколько наполненных стаканов, ответила:

— Согласна с вами, сэр! Вы только оглянитесь! Все мои гости не могут глаз 
оторвать от вашего стола. Никогда еще у меня здесь не было так тихо и мирно как 
сегодня. По-моему, куда лучше и пристойнее рассказывать и слушать разные 
истории, чем ругаться или ломать мне столы со стульями и бить посуду. Так что 
давайте, сэр, рассказывайте, а мы вас послушаем!

— Хорошо! — кивнул этнолог. — Я расскажу одну историю и постараюсь, чтобы она 
была не менее складной и увлекательной, чем предыдущие. Итак, я начинаю:

Было чудесное июньское утро — несомненная редкость в том глухом районе 
Индейской территории, что находится в крайней северо-западной точке прямого 
угла, образуемого прямолинейными границами штатов Канзас, Колорадо и 
Нью-Мексико [70 - Роман К. Мая написан до образования штата Оклахома. Теперь 
штаты Нью-Мексико и Канзас уже не сходятся границами.]. Ночью выпала обильная 
роса, и теперь каждый листок и каждая травинка св