балка круглой формы, подвижно укреплявшаяся средней 
частью на мачте или стеньге — ее продолжении, на парусных судах служит для 
привязывания прямого паруса. Фальшборт — продолжение борта над палубой (в эпоху 
парусного флота — деревянное), служащее ограждением палубы.] хорошей шхуны, так 
я бы тебе показал, что такое настоящий рулевой! Слава Богу, вот и деревянная 
посудина, в которой стоит на якоре ирландец Уинкли! Спускаться с рея, Петер 
Польтер! А тебя, дьявольское отродье, я привяжу ремнем к фальшборту, то есть к 
забору, чтобы тебя не унесло в открытое море! Слезайте, мистер Тресков, и вы 
тоже, герр Валлерштайн, мы в гавани!

Они спешились и привязали лошадей возле дома. Первый всадник шел, пошатываясь, 
на широко расставленных ногах, словно от верховой езды у него случился приступ 
морской болезни. Поднявшись на крыльцо, громкоголосый гигант осторожно 
протиснулся через узкие сени и вошел в открытую дверь харчевни.

— Салют, старый марсовой! [67 - Марсовой — матрос, определенный судовым 
расписанием на работы на площадках в верхней части мачт (марсах), заключающиеся 
в управлении парусами.] А ну, подай-ка сюда чего-нибудь мокрого, а то я тебя на 
мель посажу, до того у меня в глотке пересохло!

Двое других были не столь словоохотливы, они молча сели за стол, предоставив 
своему разговорчивому спутнику подготовить почву для запланированной беседы.

— Ну, старый пьяница, не забыл еще Петера Польтера?

Хозяин растянул лицо в морщинистой улыбке и ответил:

— Помню, помню. Того, кто умеет пить, как ты, так сразу не забудешь!

— Ну и отлично! Не думал я, что у тебя такая хорошая память! А помнишь, как мы 
с Диком Хаммердалом, Питом Холберсом и еще кое с кем собрались у тебя выпить 
отвальную и просидели лишних два дня, потому что остальные потом никак не могли 
очухаться?

— Как же, как же, такой попойки мне до тех пор видеть не приходилось, да, 
наверное, больше и не придется. И где же тебя все это время носило?

— Был на Востоке, ходил по морям, заглядывал в разные места, а теперь вот хочу 
на недельку-другую нагрянуть к Сэму Файргану. Как он, жив еще, старый крысолов?

— А что ему сделается! Такого ни один индеец так сразу не ухлопает, да и те, 
кто с ним, ребята не промах. Дик Хаммердал был здесь совсем недавно, и длинный 
Пит вместе с ним. Потом ушли и наткнулись на краснокожих, как я думаю. Говорят, 
огаллала напали на поезд и получили от Сэма Файргана и Виннету изрядную порцию 
свинца и железа.

— Виннету? И вождь апачей снова здесь?

Ирландец утвердительно кивнул головой.

— Здесь, и даже заглянул сюда ко мне, да так ухватил меня за глотку, что я чуть 
было дух не испустил.

— Э, старина, сдается мне, ты правил ему поперек курса?

— Да что-то вроде этого. Я ведь его не знал и отказался продать ему порох со 
свинцом, да оказалось, не на того напал. Хочешь увидеть Билла Поттера?

— Так он тоже здесь, на борту?

— Здесь! Только ненадолго отлучился в лес, а лошадь оставил там, за домом!

— Вот это кстати! И куда он курс держит, к Полковнику или — от него?

— К нему, к нему, ходил на некоторое время в Миссури, к родне, а теперь опять 
собирается в горы.

— Ну, и когда он намерен встать к якорной лебедке?

— Вот дьявол, да можешь ты говорить так, чтобы тебя приличные люди понимали? 
Несешь какую-то чертовщину!

— Ты всегда был болваном, каких поискать, таким и останешься! Я спрашиваю, 
когда он собрался уходить!

— Не знаю точно, но думаю, долго здесь не просидит.

— А лошадь он расседлал?

— Нет.

— Тогда, наверное, еще сегодня сядет на весла, и мы вместе с ним!

Видимо, у хозяина и в самом деле были приятельские отношения с этим чудаком, 
потому что обычно такой молчаливый и сдержанный ирландец, возможно, уже 
несколько лет ни с кем не ведший столь продолжительной беседы, на этот раз 
разговорился.

Теперь, судя по всему, и добропорядочный джентльмен созрел для того, чтобы 
задать вопрос хозяину. Он достал из кармана фотографию.

— Скажите, мистер Уинкли, не заглядывали ли к вам в последнее время двое мужчин,
 два немца по имени Генрих Зандерс и Петер Вольф?

— Генрих Зан