тельно острый слух, не услышал в той 
стороне ничего подозрительного. Он прислушался. Неожиданно оттуда донеслись 
громкие крики. Но это были не воинственные вопли краснокожих, а брань и ругань 
белых людей, говоривших по-английски. Он рванулся туда, но, не добежав до места,
 бросился на землю и стал из-за кустов наблюдать за происходящим. И увидел 
примерно два десятка белых людей, которые внезапно напали на спящих, а в этот 
момент вязали их по рукам и ногам.

— Здесь нет Виннету! — выкрикнул один из нападавших. — Он не должен от нас 
ускользнуть! Где он? Ищите его, ищите!

Это был голос Зандерса, Виннету узнал его и понял, что произошло.

— Хау! — негромко сказал он сам себе. — Сейчас я им помочь ничем не смогу, а 
только сам пропаду вместе с ними. Нужно сдержаться, а потом преследовать этого 
бледнолицего. Хуг!

Он быстро вернулся к своему коню, вскочил в седло и во весь опор помчался прочь 
— это было лучшее, что он мог сделать в той ситуации… Здесь бывший агент по 
делам индейцев прервал свой рассказ, которому все присутствующие внимали с 
напряженным интересом. Мне и самому пришлось быть свидетелем нескольких 
нападений индейцев на поезда, и, хотя подобные случаи были в общем похожи один 
на другой, тем не менее я следил за повествованием с не меньшим вниманием, чем 
остальные гости матушки Тик. Сэм Файрган, Дик Хаммердал и Пит Холберс были 
хорошо знакомы мне, и я знал, что им довелось побывать именно в такой переделке,
 о которой сейчас шла речь.

Слушатели поддержали рассказчика возгласами одобрения и признательности.

— А вы были при этом? — спросил кто-то из сидевших с ним за одним столом.

— Пока не приходилось. Все, что вы слышали до сих пор, я сам впоследствии узнал 
от других. А вот в событиях, о которых пойдет речь дальше, я принимал 
непосредственное участие. И здесь тоже будет присутствовать детектив, вроде 
того, о котором мы узнали из предыдущей истории. Итак, дело обстояло так:

Я тогда отправился вместе с несколькими бывалыми людьми, которые раньше уже не 
раз сопровождали меня, вверх по Арканзасу, поскольку, будучи агентом по делам 
индейцев, должен был попасть к шайенам. По пути мы заехали в Форт-Джибсон и 
заглянули к ирландцу Уинкли, который меня хорошо знал. Мы оказались 
единственными его гостями и как раз сидели за обеденным столом, когда снаружи 
послышался конский топот, а вслед за тем чей-то громкий голос. Мы выглянули в 
окна и увидели только что подъехавших троих всадников.

Один из них был довольно тщедушного вида и опрятно, со вкусом одет. Его 
винтовка, револьвер и длинный охотничий нож имели, пожалуй, больше общего с 
Западом, нежели он сам, по виду заурядный добропорядочный джентльмен. Второй 
был крепким светловолосым парнем с правильными чертами лица, по которым можно 
было с первого взгляда распознать в нем немца. Третий же как раз и был 
обладателем того зычного голоса. Он сидел на норовистом дакотском рысаке, 
который, судя по всему, доставлял хозяину немало хлопот.

Высокий, широкоплечий и мускулистый, этот немец носил на голове шляпу с 
чудовищного размера полями, которые сзади полностью прикрывали его коротко 
остриженный затылок, а передняя их часть была просто-напросто обрезана. На его 
могучее тело была надета короткая и просторная мешковатая куртка, рукава 
которой едва прикрывали его локти, выставляя на всеобщее обозрение рукава чисто 
выстиранной рубашки, затем черные от загара руки и, наконец, две огромные 
ладони, больше похожие на лапы доисторического чудовища. На нем были также 
широкие брюки из грубого полотна, под которыми виднелись короткие сапоги, 
сшитые не иначе как из слоновьей кожи.

В нелепой шляпе, мшисто-зеленой куртке-балахоне и желтых штанах человек этот 
был похож на участника бала-маскарада.

Подъехав к дому, он хотел слезть с коня, но тот взвился в воздух всеми четырьмя 
ногами.

— Стой! Куда? Ах ты, старая шельма! — рассерженно крикнул всадник, угощая коня 
своим громадным кулаком между ушей. — Вот тебе, получай, раз ты думаешь, что 
Петер Польтер работал канатоходцем или еще каким акробатом! Ишь, скотина, 
задирает хвост к небу, как вымпел на грот-мачте, и шлепает ушами, как будто 
собирается ловить ими омаров! Посадить бы тебя между фок— и грот-мачтой [66 - 
Фок-мачта — передняя мачта на многомачтовом корабле. Грот-мачта — самая большая 
мачта на корабле. Рей