авима с силами врага, и там, где на одного отдельного индейца не 
приходилось сразу по нескольку рабочих, последние все чаще падали на землю, 
сраженные страшными ударами томагавков.

Лишь у троих белых людей было в руках такое же оружие — у Сэма Файргана, Дика 
Хаммердала и Пита Холберса, и при этом выяснилось, что в использовании оружия 
любого вида цивилизованные люди, как ни странно, даже превосходят индейцев.

В гуще сражения, окруженный несколькими индейцами, бился Файрган, в скачущем 
свете огня на лице его читалось упоение боем, не очень совпадающее внешне с 
утонченными романтическими представлениями об этом непостижимом человеческом 
чувстве, но тем не менее подтверждавшее его абсолютную реальность. Теснимые 
другими бойцами индейцы попадали под могучие удары его боевого топора, который 
с сокрушительной силой раз за разом опускался на головы врагов.

В стороне от Полковника сражались выглядевшая едва ли не комично пара, 
повернутая друг к другу спиной, что при всем различии их комплекции защищало 
каждого из них от удара сзади. Это были Дик Хаммердал и Пит Холберс. Маленький, 
толстый Дик, который при первом знакомстве неизменно производил своей фигурой и 
удивительным костюмом впечатление неуклюжести и беспомощности, здесь, на поле 
боя, демонстрировал поистине кошачью ловкость и подвижность. Держа в левой руке 
длинный и обоюдоострый охотничий нож, а правой направляя тяжелый боевой топор, 
он стойко держался перед любым врагом. Длинный лоскутный балахон из кусков кожи 
надежно защищал его от ударов ножа. Пит Холберс, стоявший спиной к нему, 
размахивал в воздухе своими длиннющими руками, словно осьминог щупальцами, 
снабженными смертельно опасными для врага присосками. Его тощее, состоявшее, 
казалось, из одних лишь костей и жил тело обладало в действительности 
недюжинной силой и выносливостью, его томагавк падал на головы врагов с 
удвоенной высоты, его оружие благодаря исключительной длине рук доставало 
противника даже на значительном расстоянии, при этом огромные ступни его ног не 
двигались с места ни на дюйм, и каждый, кто попадал в зону его досягаемости, 
был заранее обречен.

И еще две фигуры выделялись на общем фоне среди белых бойцов. Это были два 
немца, которые так ловко орудовали подобранными с земли томагавками убитых 
индейцев, как будто давно и упорно тренировались в этом виде боевого искусства. 
Никому из соратников, однако, и в голову не приходило, что вся их боевая 
активность была не более чем показной. За все время схватки они не только не 
убили, но даже не ранили никого из врагов, да и сами не претерпели ни малейшего 
вреда от рук индейцев. Оружие с бесполезным звоном бряцало об оружие, и если 
кто-то из индейцев падал на землю, будучи якобы раненным, то тут же отползал в 
сторону, чтобы выбрать себе другого противника.

Среди рабочих тоже было немало мужественных бойцов, задававших немало работы 
индейцам, которые вообще не любят сражаться один на один. Вскоре уже победа 
начала склоняться на сторону белых, которые все сильнее и сильнее теснили 
противника, сбивая индейцев в одну, сильно поредевшую кучу. Но тут раздались 
громкие воинственные крики, и из темноты в гущу сражения врезалась новая масса 
людей. Сэм Файрган оказался прав: Матто-Си, хитрый предводитель огаллала, 
оставил до поры значительную часть своих воинов в резерве, и теперь они со 
свежими силами вступили в бой, мгновенно изменив его течение. При этом к ним 
добавилась и та часть индейцев, которые поначалу спасались бегством, но теперь, 
заметив произошедшей перелом в событиях, вернулись и с удесятеренной яростью 
набросились на врага. В результате смелая атака охотников и рабочих 
превратилась в пассивную оборону, которая от минуты к минуте оставляла все 
надежды на успех.

— Назад, на насыпь! — закричал Сэм Файрган и стал пробиваться сквозь заслон 
индейцев, чтобы подкрепить свой приказ собственным примером.

Питу Холберсу понадобилось всего несколько шагов, чтобы оказаться рядом с ним. 
Дик Хаммердал, чтобы получить передышку, только теперь выхватил из-за пояса 
револьвер и, расстреляв все патроны, поспешил к насыпи. Пытаясь преодолеть ее 
одним прыжком, он зацепился ногой за рельсы, упал и кубарем скатился по 
противоположному склону прямо под ноги Сэму Файргану. Здесь он поднялся с земли 
и удивленно посмотрел на предмет, за который, падая, инстинкт