видели каждого из них. И только потом стреляйте — 
тогда уж промаха не будет!

— Не беспокойтесь, Полковник! Дик Хаммердал отлично знает, что от него 
требуется. Только берегитесь их лошадей, эти мустанги чуют белого человека за 
десять миль!

Файрган вернулся на свою сторону насыпи, а толстяк Хаммердал пополз вдоль 
растянувшейся за ним вереницы людей, чтобы ознакомить их с полученными 
инструкциями.

Возвратившись назад, он занял место рядом с Питом Холберсом, который за 
последние часы не произнес ни единого слова, и шепотом сказал:

— Ну, Пит Холберс, старый енот, сейчас начнутся пляски!

— Хм, как скажешь, Дик! Или ты этому не рад?

Хаммердал не успел ответить, потому что внезапно в отдалении блеснула одинокая 
вспышка огня, сопровождаемая громким треском выстрела. Это какой-то рабочий из 
группы Полковника по неосторожности разрядил в воздух свое ружье.

В ту же секунду огаллала оказались на ногах и поспешили в сторону своих лошадей.
 Так и не доведя свой план до конца, Сэм Файрган вынужден был теперь на ходу 
менять тактику действий, чтобы упредить опасные последствия того предательского 
выстрела.

— Вперед, парни, к лошадям! — крикнул он.

Им удалось добежать до животных первыми, опередив индейцев. В мгновенье ока 
лошади оказались свободными от державших их на привязи ремней и с громким 
ржанием и храпом понеслись в темную бездну необъятной прерии.

Спешившие к лошадям индейцы были остановлены и ошеломлены встретившими их 
выстрелами. Лишившись лошадей и не сумев в темноте оценить малое число 
атаковавшего их противника, индейцы в полном недоумении несколько мгновений 
беспомощно топтались на месте, подставляя себя под выстрелы. Но тут раздался 
громкий клич их предводителя, они развернулись и бросились назад, намереваясь 
найти убежище по ту сторону железнодорожной насыпи и там решить, что же делать 
дальше. Но не успели они добежать до нее, как перед ними словно из-под земли 
выросла темная линия прижавшихся к рельсам вооруженных людей. Огненная вспышка 
залпа из более чем пятидесяти стволов на мгновение разорвала темноту ночи, а 
вопли и стоны раненых стали подтверждением того, что пули бойцов Хаммердала 
достигали своей цели.

— Дострелять теми патронами, что остались, и потом — в атаку! — прокричал 
отважный толстяк, сделал выстрел из второго ствола своего ружья, отбросил его, 
теперь уже ненужное, в сторону и, выхватив из-под куртки томагавк, бросился в 
сопровождении Пита Холберса и наиболее смелых из числа рабочих на онемевших от 
ужаса индейцев.

Они совершенно потеряли голову из-за внезапно обрушившегося на них огня и 
теперь, зажатые врагом с двух сторон, могли искать спасение только в бегстве. 
Снова прозвучал громкий призывный клич их вождя Матто-Си, и через мгновение 
оставшиеся в живых индейцы бросились на землю прямо среди нападавших и 
попытались ускользнуть от них ползком.

— Ложись, ребята, ножи к бою! — громким голосом прокричал Файрган и поспешил в 
сторону распавшегося лагеря индейцев.

Он рассчитывал, что те успели собрать достаточное количество горючего материала,
 чтобы иметь необходимое освещение в случае удачного исхода нападения на поезд. 
И он не ошибся, обнаружив на месте их недавней стоянки несколько больших куч 
сушняка. С помощью пороха он быстро развел костры. Ночь осветилась, и в 
отблесках пламени он увидел брошенные на земле копья и одеяла, которые тоже 
были неплохим горючим. Оставив костры под опеку нескольких подоспевших к нему 
рабочих, он вернулся туда, где ночное нападение нашло свою развязку в страшном 
рукопашном бою.

Развернувшаяся здесь кровавая бойня могла бы стать для стороннего наблюдателя 
ярчайшим примером того, чему не должно быть места на цивилизованной земле.

Боевая группа дорожных рабочих состояла преимущественно из людей, повидавших 
жизнь и закаленных в ее бурях, однако вряд ли у них были шансы долго 
противостоять манере боя, присущей индейцам, которые тем временем успели 
оглядеться в свете костров и понять, что их собственная численность вполне 
сопос