крыльев отправляющихся в ночной полет хищных жуков. Минуты 
тянулись за минутами в томительном ожидании.

И тут далеко на горизонте возникла светлая точка, сначала маленькая и едва 
различимая, но постепенно становящаяся все больше и ярче.

— Пит Холберс, что скажешь вон про того светлячка на горизонте, а?

— Хм! Да то же самое, что ты уже сказал, Дик Хаммердал!

— Пожалуй, это самое умное, до чего ты додумался за свою жизнь, старый енот! 
Паровоз это или не паровоз — какая разница! Главное, что подходит время 
действовать. Генрих Зандерс, как только поезд начнет приближаться, орите во всю 
глотку, как только сможете! И вы тоже, Пи… Петер Вольф — проклятье, что за имя, 
всю челюсть наизнанку вывернешь! — кричите и шумите, сколько силы хватит, а об 
остальном мы уж сами позаботимся!

Он взял пучок травы, скрученный жгутом, и посыпал его порохом, после чего вынул 
из-за пояса револьвер.

Теперь о приближении поезда можно было судить и по все нараставшему шуму, 
который постепенно переходил в гул, напоминающий отдаленные раскаты грома.

— Раскинь в стороны свои бесконечные руки и маши ими, старый енот, и ори, и 
реви во всю свою длиннющую глотку — поезд идет! — закричал Хаммердал, при этом 
с беспокойством глядя в сторону лошадей, которые с приближением невиданного 
огнедышащего зверя начали храпеть и рваться с привязи.

— Петер Вольф — черт бы побрал это корявое имя! — смотрите, чтобы лошади не 
разбежались. Орать при этом тоже можно!

Итак, посылая вперед себя ослепительный луч света, к нам на всех парах 
приближался поезд. Хаммердал приставил дуло револьвера к травяному фитилю и 
спустил курок. В одно мгновение воспламенился порох, и в следующую секунду 
запылала куча сухой травы. Энергично размахивая фитилем, Хаммердал превратил 
его в яркий факел и заспешил вдоль насыпи навстречу локомотиву.

Судя по всему, машинист сразу разглядел из-за ветрозащитного стекла своей 
кабины огненные знаки, ибо только успел запылать костер, как раздалась целая 
серия коротких и пронзительных свистков, и почти в то же мгновение были пущены 
в ход тормоза. Заскрипели, завизжали колеса, и длинная вереница вагонов с 
визгом, гулом и грохотом пронеслась мимо четверых мужчин, которые теперь 
кинулись вдогонку за уже заметно замедляющим свой бег поездом.

Наконец он остановился. Не обращая внимания на свешивающихся с высоких сидений 
поездных чиновников, Хаммердал, вопреки своей кажущейся неуклюжести, проворно 
пробежал вдоль вагонов к локомотиву и набросил предусмотрительно поднятое с 
земли одеяло на его фары с отражателями, успев при этом громко прокричать:

— Погасите огни, затемните состав!

Тотчас же были погашены все фонари. Кондукторы Тихоокеанской линии — люди 
хорошо обученные и сообразительные, они сразу поняли, что дело серьезное, и 
моментально выполнили распоряжение Хаммердала.

— Эй! — раздался в темноте голос машиниста. — В чем дело, что за маскировка? 
Надеюсь, там, впереди, ничего не случилось? Кто вы и как понимать ваши сигналы?

— Придется побыть немного в темноте, сэр, — ответил почти невидимый в ночи 
охотник. — Впереди нас индейцы, и я даю голову на отсечение, что они разобрали 
путь!

— Вот дьявол! Если это действительно так, то вы — самый лихой парень из всех, 
кто когда-либо забредал в эти Богом забытые места!

Спрыгнув на землю, машинист крепко пожал Дику руку и распорядился открыть 
вагоны.

Спустя минуту охотники оказались в плотном кольце взволнованных пассажиров и 
сами были немало