о ж, возможно. А возможно, и нет. И все-таки, сможете и 
захотите ли вы мне помочь?

Холберс медленно развернулся на стуле в сторону человека, который на протяжении 
всего этого разговора оставался безучастным и сидел молча:

— Что скажешь, Дик Хаммердал?

Человек, которого назвали Диком Хаммердалом, сидевший до той минуты за столом, 
опустив голову, внимательнейшим образом изучая содержимое своего стакана и даже 
не взглянув ни разу на двоих незнакомцев, теперь обернулся и еще дальше сдвинул 
на затылок шляпу, словно хотел дать своим мыслям простор, необходимый для 
нахождения точного и взвешенного ответа:

— Какая разница, что я думаю, Пит! Надо бы свести его с Полковником!

И он снова отвернулся, чтобы продолжать разглядывать стоящий перед ним стакан. 
Чернобородого этот лаконичный и не совсем понятный ответ явно не удовлетворил, 
и он подошел к говорившему поближе.

— А кто такой этот Полковник, мистер Хаммердал?

Тот поднял на бородатого удивленные глаза:

— Кто такой Полковник, это не важно. «Полковник» на Западе означает «главный». 
А у нас главный — Сэм Файрган, значит, он и есть Полковник.

Бородатый не мог сдержать улыбки по поводу столь безупречной логики в 
рассуждениях старого траппера. Он как бы покровительственным жестом положил 
руку на плечо Хаммердалу и продолжал:

— Только не нужно горячиться! Если человеку задают вопрос, то ему полагается 
дать ответ. Так заведено повсюду, и я не вижу причин, почему здесь, на 
Арканзасе, должно быть по-другому. Так где можно найти Полковника?

— Какая разница, где его можно найти! Вы увидите его, и баста!

— Эге, дружище, этого мне мало. Я ведь должен знать, где и как это произойдет!

Лицо Дика Хаммердала приобрело еще более удивленное выражение, чем прежде. Его, 
самого молчаливого человека от Великих озер до Мексиканского залива, пытаются 
принудить к долгой беседе! Нет, этого он стерпеть не мог. Он взял со стола 
стакан, сделал из него бесконечно длинный глоток и поднялся со своего места. 
Только теперь стало возможным охватить его взглядом с головы до ног.

Казалось, что Создатель сотворил его специально в противоположность Питу 
Холберсу. Это был весьма упитанный коротышка, каких нечасто встретишь в Америке.
 Глядя на него, трудно было сообразить, бояться ли его или же посмеяться над 
ним. Его короткое круглое тело было облачено в некий мешок из бизоньей кожи. 
Правда, от исходного материала уже почти ничего не осталось, поскольку каждая 
очередная прореха с течением времени защищалась лоскутом из первого попавшегося 
куска невыделанной шкуры, иногда прямо с клоками шерсти, так что теперь весь 
его костюм состоял практически из одних сплошных заплат, налезавших одна на 
другую подобно рыбьей чешуе или черепице на крыше дома. К тому же, скроен этот 
мешок в свое время был на фигуру куда более длинную и доставал ему почти до 
самых лодыжек. Ноги его были обуты в какие-то не менее странного вида футляры, 
которые при всем желании нельзя было назвать ни сапогами или башмаками, ни 
чулками или гетрами, а на голове плоско сидел некий бесформенный предмет, 
бывший, видимо, когда-то меховой шапкой, но со временем утративший весь, до 
единого волоска, мех и потому абсолютно лысый. Его круглое обветренное лицо с 
маленькими, хитро поблескивающими глазками не выказывало ни малейших следов 
растительности, зато сплошь было испещрено разного размера рубцами и шрамами, 
что придав