прочем, едва ли из 
сотни волос, которые разрозненными сиротливыми струйками стекали вниз с тонкой 
верхней губы, острого подбородка и впалых щек чуть ли не до самого пояса. 
Охотничья куртка, в которую он был облачен, была если не ровесницей своего 
хозяина, то уж, во всяком случае, происходила из времен его далекой уже юности, 
ибо с трудом прикрывала лишь верхнюю половину груди, а длинные руки торчали из 
рукавов почти по локоть. Сморщенная бесформенная кожура, обтягивающая каждую из 
двух его тощих ног, когда-то, вероятно, была голенищами двух огромного размера 
ботфортов, но теперь напоминала скорее две прогоревшие от времени железные 
печные трубы.

— Твоя правда, Пит Холберс, — заключил наконец один из глядевших в окошко, — 
желторотики и есть. Плевать на них, пусть делают, что хотят!

Любопытствующие вернулись на свои места. Снаружи донесся приближающийся топот 
конских копыт, и прозвучала отрывистая фраза-команда, отданная голосом человека,
 явно привыкшего повелевать, после чего дверь в салун отворилась, чтобы 
впустить тех двоих, о ком только что шла речь.

И если о человеке, который шел вторым, особо сказать было, пожалуй, нечего, то 
личность прошедшего вперед в иных условиях и в ином обществе явно не осталась 
бы без внимания окружающих.

Будучи не слишком хорошо сложенным, он тем не менее благодаря гордой осанке и 
весьма своеобразной манере держаться производил впечатление человека сильного и 
властного. Его лицо с правильными, можно сказать, даже красивыми чертами было 
покрыто бронзовым загаром и обрамлено густой и окладистой черной бородой. Одет 
он был во все новенькое, с иголочки, и столь же новеньким и блестящим выглядело 
оружие обоих путников, судя по всему, совсем недавно покинувшее оружейную лавку.


В душе всякого настоящего траппера или ковбоя таится инстинктивное неприятие 
всего, что направлено на демонстрацию внешнего лоска. Особенно это касается 
оружия, чья благородная, с точки зрения скитальца Запада, грязь и ржавчина 
является верным признаком того, что оно служит своему владельцу не для 
щегольства, а не раз уже побывало в разных передрягах, спасая ему жизнь или 
просто верой и правдой служа в поисках пропитания. Там, где ценность человека 
определяется совершенно иными критериями