этого бескрайнего поля битвы, не 
должно быть недостатка ни в одном из видов оружия, с помощью которого внешне 
как бы незримые и все же достойные восхищения бойцы бьются друг против друга не 
на жизнь, а на смерть.

Если из Форт-Джибсона, что на Арканзасе, подняться вверх по реке на расстояние 
нескольких дневных переходов, то попадаешь в маленький поселок, состоящий из 
нескольких бревенчатых хибар, общественного пастбища и еще одного, стоящего 
чуть поодаль дома, в котором еще издали можно по грубо намалеванной вывеске 
распознать местный постоялый двор и торговую лавку. Хозяин этого дома человек 
простой. Никто не знает, чем он занимался раньше и откуда забрел в эти места, 
потому и он тоже никогда не спрашивает, кто, откуда, куда и зачем направляется. 
Сюда приходят, чтобы прикупить самого необходимого на дорогу, отдохнуть, выпить,
 поесть, поговорить, поспорить, помахать кулаками по мере сил и способностей, и 
идут дальше своей дорогой. Обилие вопросов отнимает много времени, а 
американцам время дороже, чем ответы, которые они предпочитают давать себе сами.


В салуне за столами сидели несколько мужчин, чью внешность никак нельзя было 
назвать светской. Какой бы разной ни выглядела их одежда, она с первого же 
взгляда выдавала в них истинных трапперов или ковбоев, никогда не слышавших, 
что такое хороший портной и вообще во всем привыкших довольствоваться тем, что 
есть

Там, где собрались несколько вестменов, дело никогда не обходится без стакана 
виски и историй из своей или чужой жизни. Царившее же в данный момент молчание 
объяснялось тем, что очередная «темная и кровавая история» только что подошла к 
концу, и теперь каждый из присутствующих рылся в памяти в поясках следующей. 
Неожиданно раздался голос того из них, кто сидел у стены в непосредственной 
близости от крохотного оконца:

— Эй, друзья, взгляните-ка вон туда, в сторону реки! Кто это еще решил к нам 
пожаловать? Если мои старые глаза не врут, то я вижу перед собой типичных 
желторотиков. Нет, ты только глянь, как мило они восседают на своих клячах — 
хороши, ну прямо рождественские подарки! И чего это таким хлыщам понадобилось в 
наших старых добрых лесах?

Все, кроме одного, повставали с мест и подошли к окошку, чтобы взглянуть на 
чужаков, сам же говоривший отвернулся от стены и с чувством исполненного долга 
снова устроился поудобнее за столом, широко расставив локти. Человек этот 
представлял собой личность весьма своеобразную и примечательную. Казалось, 
природа поначалу замышляла это свое создание не как человека, а как канат, и 
лишь в последнюю минуту передумала. Все в нем — лицо, шея, туловище, ноги и 
руки — было до такой невероятной степени вытянуто в длину и при этом выглядело 
таким хрупким и слабым, что у того, кто видел этого человека впервые, возникало 
опасение, как бы первый же крепкий порыв ветра не разорвал, не расплел его на 
нити и волокна и не разбросал во все стороны. Лоб его был полностью открыт, а 
на затылке балансировала какая-то не имеющая подходящего названия штуковина, 
которая много-много лет назад была предположительно шляпой-цилиндром, но теперь 
просто не поддавалась описанию. Что касалось костлявого лица этого человека, то 
нельзя было не признать наличия на нем бороды, состоявшей,