благодаря моим усилиям, были переданы в руки правосудия. Это снискало мне 
добрую славу в полиции, и я был принят на службу в качестве детектива. Отныне в 
моем распоряжении появились значительно большие материальные и интеллектуальные 
возможности, с помощью которых удалось отыскать в этом деле надежную зацепку. 
На ней я и основывал свои действия, пока, наконец, не сумел напасть на верный 
след, который и привел меня сюда.

— К Уайту?

— Да.

— Так он и есть тот самый Уолкер?

— Да.

— Но ведь он наверняка узнал вас!

— Разумеется. Однако я представил дело таким образом, что он поверил мне и взял 
меня на службу — естественно, для того только, чтобы заставить меня молчать. И 
вот теперь я работаю у него ассистентом, но, по правде сказать, не могу быть 
спокоен за свою жизнь и постоянно ожидаю с его стороны попыток каким-либо 
образом убрать меня с дороги, чтобы тем самым избавиться от свидетеля его 
преступного прошлого. Вы не можете себе представить, какого нервного напряжения 
мне это стоит!

— Почему же вы не обезвредите его?

— Каким образом?

— Арестуйте его!

— Не могу.

— Почему?

— Потому что у меня нет доказательств его преступлений. Я знаю, что он украл 
состояние Кливленда, но уличить его в этом я не могу. Я наблюдал за ним день и 
ночь, заглянул в каждый из доступных мне уголков, пытаясь разгадать его секреты.
 Все тщетно!

— Вот именно, из «доступных вам» — в этом все дело! Он, конечно же, постарается 
не допустить вас к своим тайнам. С этим мерзавцем вы при всей вашей полицейской 
хитрости далеко не уйдете, этот гордиев узел нужно не распутывать, а разрубать 
— и мы сделаем это сегодня же! Могу я рассчитывать на вашу помощь?

— О, если сам Олд Шеттерхэнд берется за дело, то вряд ли он нуждается в столь 
незначительной помощи, как моя.

— У него есть какие-нибудь шкафы или ящики, в которые вам не удалось заглянуть?

— Да, есть.

— Где они?

— Внизу, в его личной квартире.

— Ну ничего, скоро ему придется открыть их нам!

— Вряд ли он это сделает.

— В таком случае, это сделаю я!

— Это было бы противозаконно, а значит, наказуемо. Простите, сэр, что я вам об 
этом напоминаю!

— Хм! Чего стоят все эти ваши статьи и параграфы, если с их помощью вам до сих 
пор не удалось разоблачить и арестовать его! Ведь это же Канада-Билл, и уж 
его-то законы никогда не интересовали, так стану ли я испрашивать милостивого 
позволения у закона, коль уж я собрался положить конец его злодеяниям. Вы 
сейчас можете выйти отсюда?

— Да, в настоящий момент у нас нет тяжелых больных.

— Тогда идемте со мной!

И они спустились вниз по лестнице до того места, где их дожидался Эдуард. Тот 
получил от Олд Шеттерхэнда указания, как вести себя дальше, и затем они все 
вместе спустились на первый этаж, где жил Вернер. Было как раз около полуночи.

Они прошли через двор, а затем через прихожую вошли в кухню, откуда в свое 
время Эдуард вместе с Анитой слушали разговор Вернера с Уайтом. Кухня и сегодня 
была пуста, а Вернер с женой, дочерью и Уайтом находились в гостиной. «Доктор» 
как раз говорил:

— Ну вот, уже полночь, сеньор Карлос. Шесть месяцев истекли, а Эдуард, как 
видите, до сих пор не вернулся. Хочу напомнить вам о данном мне слове и надеюсь,
 вы сдержите его.

— Я его сдержу и дам вам мое согласие, если вы докажете, что действительно так 
богаты, как говорите.

— Разумеется, я готов представить вам эти доказательства. Взгляните-ка на эти 
вот бумаги! Суммы, которые в них обозначены, я по