ожил в банк. Вам их 
достаточно?

Послышался шелест перебираемых бумаг, после чего Вернер воскликнул:

— Сеньор доктор, да это же больше, куда больше чем я мог ожидать! Вы просто 
богач!

— О, я мог бы доказать вам, что я еще богаче, но думаю, что и этого пока хватит.
 А чтобы вы видели, какого внимательного супруга будет иметь в моем лице ваша 
Анита, хочу показать вам вот эта украшения, которые я подарю ей уже в день 
помолвка. Все камни в них драгоценные!

Послышался звук открывающейся шкатулки, а затем раздались возгласы старого 
Вернера, в которых звучали восхищение и восторг. Тут Громан тихонько подошел к 
двери, которая все это время оставалась чуть приоткрытой, и осторожно заглянул 
внутрь комнаты. В следующее мгновение он отпрянул назад и прошептал, обращаясь 
к Олд Шеттерхэнду:

— Наконец-то, сэр, у меня есть то, чего мне так не хватало. Эти украшения были 
украдены у мистера Кливленда. Они принадлежали его покойной супруге и после ее 
смерти хранились в несгораемом шкафу. А затем исчезли вместе с Уолкером и всеми 
деньгами хозяина.

Снова послышался голос Уайта:

— Ну как, сеньор Карлос, я вас убедил?

— Да, сеньор доктор. Подойди сюда, Анита, и дай сеньору доктору свою руку!

Теперь все, кто находился в кухне, напряженно ждали, что ответит девушка.

— Он ее не получит! — сказала Анита весьма решительным тоном.

— Ты ведь знаешь, дочка, что я дал ему слово!

— Это твое слово, отец, но я ему ничего не обещала.

— Слово есть слово! — воскликнул Уайт. — Я всегда полагал, что дочь должна 
слушаться отца! Эдуард не вернулся, возможно, он вообще умер там, на приисках, 
и…

Он так и не успел закончить фразу, потому что в этот момент дверь распахнулась, 
и в комнату вошел Эдуард со словами:

— Я вернулся, как видите. Правда, сеньор Уайт, в том, что я по-прежнему жив и 
почти здоров, отнюдь не ваша заслуга!

Анита с радостным криком бросилась к Эдуарду, Уайт же оторопело уставился на 
него, как на покойника, внезапно восставшего из могилы. И тут из кухни столь же 
неожиданно для Уайта появился Громан. Он подошел к столу, взял в руки коробочку 
с украшениями и сказал:

— Эти драгоценности были похищены у мистера Кливленда, и поэтому я должен 
конфисковать их!

— Конфисковать? — взвился Уайт. — Хотел бы я посмотреть на того, кто осмелится 
покуситься на мою собственность, заработанную честным трудом!

— Вы как раз видите перед собой такого человека. Я — сыщик, и я заявляю, что 
ценности добыты преступным путем и подлежат конфискации, а вы — аресту, мистер 
Уолкер, именующий себя Уайтом!

Из кухни вышел сам Олд Шеттерхэнд и сказал:

— Его зовут даже не Уолкер. У него были сотни имен, за которыми свое настоящее 
он, видимо, давно успел позабыть. Самое же известное или, лучше сказать, 
печально известное, из его имен — Канада-Билл!

Лицо мнимого доктора стало белым, как бумага, ноги буквально подкосилис