ного-много нефти!

Я оседлал своего Урагана, распрощался с компанией охотников и двинулся на 
восток. Переправившись через Миссури, как велел старый траппер, я увидел 
высокие и округлые горные уступы, между которыми тянулись наверх узкие 
извилистые ущелья. Проехав четвертый уступ, я свернул направо. Ущелье было 
настолько забито обломками скал, валунами и рухнувшими когда-то сверху 
полусгнившими и увитыми разного рода ползучей растительностью стволами деревьев,
 что мне стоило немалого труда пройти долину и подняться на плато, часто 
прорубая себе дорогу своим старым добрым томагавком.

Здесь я вышел в великолепный девственный лес, практически свободный от подлеска,
 так что продвижение мое значительно ускорилось. Не прошло и двух дней, как я 
на своем верном Урагане достиг края прерии. Прежде, чем отправиться дальше, я 
решил запастись на оставшуюся дорогу вяленым мясом.

Выполнив задуманное, я двинулся дальше на север. Два первых дня прошли без 
каких-либо происшествий. На третье утро я, проснувшись, вылез из одеяла и уже 
начал было седлать Урагана, как вдруг заметил вдалеке всадника, приближавшегося 
ко мне по оставленному мной следу.

Какая нужда могла привести его в это глухое место? Я, скорее по привычке, чем 
по необходимости, поправил за поясом нож и револьвер и поджидал его уже верхом 
на коне, готовый к любым неожиданностям.

Вскоре я уже мог рассмотреть его получше. Он скакал на длинноногой кляче с 
несоразмерно большой головой и куцым хвостом, однако бег у этого странного 
создания был ничуть не хуже, чем у любого породистого скакуна. На голове у 
всадника была шляпа с огромными полями. Одет он был в просторную, не стесняющую 
движений кожаную куртку и высокие, натянутые до самых бедер сапоги с отворотами.
 На плече у него висело двуствольное ружье, а к поясу, рядом с ножом и 
револьвером, были приторочены мешочки для пороха и пуль; там же я заметил еще 
два каких-то странных предмета, которые при ближайшем рассмотрении оказались 
железными наручниками.

Разглядеть лицо всадника мешали широкие поля шляпы. Я позволил ему приблизиться 
на расстояние выстрела и поднял ружье.

— Стойте, мистер! Что вы делаете в этих местах?

Он осадил лошадь и рассмеялся:

— Ну и дела! Ты что же, Тим Кронер, старый енот, подстрелить меня собрался, а?

— Что за черт, этот голос мне как будто знаком, — ответил я, опуская ружье. — 
Если бы не проклятая шляпа… Авраам Линкольн! Неужели это ты разгуливаешь здесь 
ни свет ни заря верхом на этом козлище?

— Да, пожалуй, я, если не возражаешь! Ну как, теперь подпустишь меня поближе?

— Давай скорее! И расскажи, что ты здесь делаешь!

— Сперва я должен узнать, что тебя с твоим Ураганом привело в эти дивные места!

— Хочу навестить нашего с тобой общего знакомого.

— Общего знакомого? Кто же это?

— Угадай!

— Сперва скажи — где?

— Вон там, на каком-то утесе, где нефть бежит из земли, как вода.

— А-а, Гай Уилмерс, нефтяной король!

— Ты что же, знаком с ним?

— Лично — нет. Но ведь ты назвал мне имя зятя Фреда Хаммера.

— Так ты знал, что Фред Хаммер уехал в эти места?

— Нет, я знаю, что здесь живет некий Фред Хаммер, но что это — тот самый, я 
понял лишь тогда, когда ты заговорил о нашем общем знакомом, поскольку мне тут 
же пришло на ум имя Гая Уилмерса.

— Ну так я, значит, собираюсь к ним. А ты?

— И я тоже.

— Ты тоже? Но зачем?

— Вообще говоря, это секрет, но тебе я могу его открыть. А сейчас бери поводья, 
и поехали! Взгляни-ка на меня — на кого я похож?

— На самого бравого парня от Новой Шотландии до Калифорнии.

— Я не о том, — поморщился Линкольн. — Я имею в виду мою профессию.

— Слушай, ты бы спросил кого-нибудь другого! А мне легче завалить бизона, чем 
разгадывать твои загадки.

— Приглядись, нет ли на мне чего-нибудь лишнего по сравнению с амуницией 
обычного траппера?

— А, вот эти маленькие мышеловки! Я уже начинаю думать, не полицейский ли ты!

— Ну, не то чтобы полицейский, во всяком случае, ты видишь перед собой 
правоведа, который уже обладает кое-каким именем. Помнишь, ты встретил меня на 
берегу старого Канзаса, когда я произносил речь, держа в руке свод законов? Так 
вот, это был мой лесной университет. И, можешь мне поверить, ходил я в него не 
напрасно!

— Хм, значит — правовед! Что ж, я всегда знал, что ты пойдешь в гору, и думаю, 
на этой первой вершине долго не задержишься. Но какое отнош