ние имеет твоя 
профессия к прогулкам верхом по этой глухомани, да еще в обличье матерого 
траппера?

— Самое прямое! Чутье охотника по-прежнему сидит во мне, и именно оно помогло 
мне схватить за руку нескольких закоренелых преступников, которые оказались не 
по зубам даже самым вышколенным полицейским. И вот недавно в Иллинойсе и Айове 
объявился один прожженный «бегун», совершивший крупные денежные аферы. И 
поскольку ни одному детективу до сих пор не удалось изловить его, я и получил 
задание выследить этого проходимца и по возможности живым передать в руки 
правосудия. Ты, конечно, понимаешь, что это самое «по возможности» дает мне 
право применять оружие сообразно обстоятельствам.

— А как зовут этого парня?

— У него десятки имен, и никто не знает, какое из них настоящее. Свою последнюю 
аферу — подделку векселей на крупную сумму, он провернул в Де-Мойне. и оттуда, 
судя по всему, след его тянется в сторону плато. У каждого преступника есть 
слабое место, которое делает его узнаваемым и рано или поздно приводит на 
скамью подсудимых, этот, насколько мне известно, питает пристрастие к нефти и 
нефтепромышленникам и, надо заметить, неплохо разбирается в этом предмете. Вот 
я и предположил, что искать его следует у Гая Уилмерса.

— Так, так! Думаю, ему несладко придется, если мы его там разыщем. Я и сам не 
прочь сказать ему пару слов! Уж не наш ли это старый знакомый Канада-Билл?

— Не думаю. С чего ты взял?

— А с того, что в последний раз его видели в Де-Мойне, где он вроде бы выиграл 
двенадцать тысяч долларов!

— Это мне известно. Но оттуда он бесследно исчез и, как всегда, в очередной раз 
объявился там, где его меньше всего ждут. Это очень опасный тип, и особенно тем,
 что играть в карты ему не запретишь, а другие свои делишки он обставляет таким 
образом, что и не подступиться. Впрочем, было бы даже удивительно, если бы мы с 
ним в ближайшее время не столкнулись снова. Ведь всякий раз, когда мы 
встречаемся с тобой, нам приходится иметь дело именно с ним.

Естественно, дальше мы поехали вместе. Предстояла еще одна ночевка, а там, по 
нашим расчетам, недалеко было и до реки. Правда, издали ее увидеть не 
представлялось возможным. Мы внимательно смотрели впереди себя и по сторонам, 
стараясь не пропустить никаких следов, но ничего интересного не заметили, если 
не считать какого-то странного запаха, который усиливался едва ли не с каждой 
минутой.

— Что за черт! Этот аромат так щекочет мои ноздри, словно в меня запустил струю 
вонючий скунс! — сказал я. — Не объяснишь ли ты мне, Авраам, в чем тут дело? На 
падаль вроде не похоже, да и на духи — не очень! Что бы это могло быть?

— Я бы мог сказать тебе, что это такое; но неужели мне пристало учить такого 
опытного охотника, как ты? Раскрой-ка ноздри пошире, тогда уж точно не 
ошибешься!

Я сильнее втянул носом воздух, но безрезультатно.

— Не разберу, Авраам. Похоже вроде и на смолу, и на канифоль, да и, пожалуй, на 
олифу или лак.

— А тебе никогда не приходилось бывать в округе Бенанго или на Ойл-Канава?

— Постой, постой. Ойл-Канава? Ну, теперь ясно -это же запах керосина. Теперь, 
думаю, и река уже близко!

Пока, правда, впереди ничего не было видно, кроме бескрайней прерии, но через 
какое-то время мы заметили вдали длинную туманную полосу, тянувшуюся с востока 
на запад. И когда мы наконец приблизились к ней, то оказались на берегу реки. 
Ее берега были покрыты отложениями, какие обычно сопровождают добычу нефти. 
Наверху, в нескольких сотнях метров от