тно и, полагая, что вы тоже не мошенник, не 
следили за вашими руками. Если бы мы знали, с кем имеем дело, у вас бы эти 
шутки не прошли.

— Ни о каких шутках не может быть и речи, Я играл честно!

— А лишняя карта в вашем рукаве?

— Это меня не касается; я ее туда не засовывал. Или, может, вы лично это видели,
 полковник?

— Значит, она сама туда залетела?

— Или ее туда подсунули! Тот, кто держал мою руку, знает, вероятно, как она 
туда попала.

Я не мог дольше сдерживаться и так хватил его кулаком по голове, что он без 
памяти рухнул на стул.

— А у вас неплохой удар, молодой человек! — заметил со смехом полковник. — Но 
лучше этого не делать, поберегите силы. И будьте спокойны, уж мы его возьмем в 
оборот!

— Я требую оградить меня от подобных нападений, сэр, — пробормотал Джонс, 
прийдя в себя и пытаясь подняться со стула. — Я обвиняю этого человека в том, 
что он подсунул мне в рукав лишнюю карту!

— Да, да, ту самую, что вы предъявили нам несколькими секундами раньше. Вы бы 
хоть не выставляли себя на посмешище! Что скажете, друзья, виновен этот 
Джонс-Флетчер, или как там его еще?..

— Он — шулер, в этом нет никаких сомнений! — подтвердили в один голос остальные 
офицеры.

— В таком случае, вынесем ему наш приговор, и немедленно!

Они отошли в сторону посовещаться. В этот момент Канада-Билл не сдержался и 
выдал себя с головой. Он бросил взгляд сначала на по-прежнему лежавшее перед 
ним золото, затем — на раскрытое окно. Быстрым движением схватил со стола 
столько золота, сколько успел, и рванулся к окну. Но я уже вскинул ружье.

— Стойте, Джонс! Еще один шаг — и вы мертвец!

Он оглянулся, увидел, что я не шучу, и остановился.

— Считаю до трех, и, если после этого золото не вернется на свое место, 
стреляю! Один…

Он медленно развернулся в направлении стола.

— Два…

Он подошел к столу и высыпал содержимое ладони в общую кучу.

— Вот так-то лучше! А теперь садитесь на место и ведите себя тихо!

Я опустил ружье. Офицеры закончили совещаться; они, разумеется, все видели и 
теперь вернулись на свои места. Полковник, снова рассмеявшись, протянул мне 
руку.

— А вы и в самом деле молодец… да, а как, собственно, ваше имя?

— Меня зовут Тим Кронер, сэр!

— Итак, мистер Кронер, вы молодец. Жалко, что вы не служите в моем полку! — И, 
повернувшись к Джонсу, добавил: — А за свои проделки получите пятьдесят хороших 
плетей, и я надеюсь, они пойдут вам на пользу!

— Пятьдесят плетей? Я не виновен, я их не заслужил и вообще не признаю вашего 
приговора!

— Прекрасно. В таком случае, вы получите их незаслуженно, и после этого вам 
придется признать его. А если вы потом захотите подать апелляцию президенту 
Соединенных Штатов, то я вам выпишу аккредитив еще на пятьдесят или даже сотню 
плетей. Лейтенант Уэлхерст, выведите его во двор и позаботьтесь, чтобы он 
получил сполна все, что ему причитается!

— Можете на меня положиться, полковник! — ответил молодой офицер, направляясь к 
Джонсу. — Вперед, мистер, пятьдесят плетей ждут вас!

— Я не двинусь с места. Я требую соблюдения моих прав! — выкрикнул Джонс.

Полковник резко развернулся на каблуках.

— Он недоволен своей порцией, лейтенант. Добавьте ему еще десять, итого — 
шестьдесят! Всю ответственность я беру на себя. А если он опять не захочет идти,
 добавляйте ему за каждую минуту промедления еще по десять плетей!

— Ну! — сказал лейтенант с угрозой в голосе.

— Я вынужден подчиниться, но эти «три карты» вы еще попомните. Я обращусь к 
такому судье, о котором вы сейчас даже и не подозреваете!

И он медленно направился к выходу под конвоем лейтенанта, державшего в руке 
заряженный револьвер. Полковник снова обратился ко мне:

— Так что вы говорили насчет убийства, сэр? Если у вас есть надежные 
доказательства, мы сейчас же соберем суд присяжных и отправим мерзавца на 
виселицу. Вы ведь знаете, на какой территории мы находимся и что у меня есть 
право долго не церемонитьс