ему руку и провел в дом, поручив мне заботу о животном. Я отвел коня,
 вошел в дом и увидел вот что: незнакомец совершенно бесцеремонно потрепал Мэри 
за щеку и при этом еще сказал:

— Черт возьми, до чего же вы прелестны, мисс!

Мэри покраснела, но тут же нашлась:

— Вы, наверное, выпили лишнего, сэр?

— Вот уж нет, мисс, — в прерия виски не подают.

Он захотел обнять ее, но она с такой силой оттолкнула его от себя, что он 
отшатнулся назад и чуть не опрокинул стул.

— Ого! А вы — отчаянная бабенка! Ну ничего, в другой раз будете посговорчивее!

Тут уж я не стерпел, подошел к нему и поднес к самому его носу свой кулак.

— Эта мисс — моя невеста, и кто прикоснется к ней без моего разрешения, рискует 
убраться отсюда с продырявленной шкурой! Законы гостеприимства для нас святы, а 
кто ими злоупотребляет, с тем обращаются соответствующим образом. Вот так-то, 
парень!

— Черт побери, да вы прямо оратор, мой мальчик! Так, значит, у вас уже есть 
невеста? Что ж, тогда я уступаю!

Он повесил ружье на стену, уселся поудобнее и вообще вел себя как дома. И мне, 
и моему отцу этот человек сразу же не понравился, да и мать была с ним не 
слишком обходительна. Но это его, похоже, ничуть не смущало; у него был такой 
вид, как будто ничего и не произошло, а когда под вечер к нам заглянул на часок 
наш сосед Фред Хаммер с дочкой Бетти, Джонс принялся развлекать всю компанию 
рассказами о приключениях, которые ему якобы довелось пережить во время 
скитаний по прерии.

Ставлю десять связок бобровых шкурок против облезлого кролика, что этот человек 
и одной ногой не ступал в прерию — уж слишком чистеньким он выглядел. Мы ему 
так и намекнули. И тогда он, чтобы как-то выбраться из неловкого положения, 
полез в карман и вынул колоду игральных карт.

— А вы в карты любите играть, господа? — спросил он нас.

— Да так, играем иногда, — ответил ему отец. — Наш сосед Фред родом из Германии,
 и там есть замечательная игра, которая называется «скат». Он и нас ей научил, 
так что мы иногда вечерами поигрываем, если больше нечем заняться.

— А вы не слыхали об игре, которую в Старом Свете зовут «листик тмина», мистер 
Хаммер? — спросил Джонс.

— Нет, что-то не припомню.

— Здесь ее называют «три карты», и, клянусь, это самая замечательная игра из 
всех, какие только существуют на свете. Я, правда, и сам играл в нее всего лишь 
один раз, но, если хотите, могу вам ее показать.

И действительно, игра всем нам понравилась, и очень скоро мы настолько 
увлеклись ею, что даже женщины отважились поставить на кон по нескольку центов. 
Казалось, что Джонс и вправду не очень-то разбирается в игре: мы почти все 
время выигрывали, и уже довольно скоро ему пришлось ставить на кон кусочки 
самородного золота, которого он имел при себе достаточно много. Мы совсем 
осмелели и начали повышать ставки, но тут неожиданно удача от нас отвернулась, 
и мы постепенно не только лишились всего выигрыша, но были вынужд