е газеты. Но, клянусь, господа, ни у одного человека в мире не было 
столь веских причин ненавидеть его, как у меня.

Похоже, рассказчик, как и я, был здесь впервые, ибо после этих его слов 
присутствующие стали глядеть на него как-то по-особому. Это был долговязый и 
очень худой человек, одетый в охотничий костюм из бизоньей кожи, который, судя 
по всему, служил своему хозяину так давно, что состоял уже из одних только 
заплат. Штаны были ему коротки и болтались на внушительном расстоянии от 
мокасин, тоже многократно зашитых вкривь и вкось оленьими жилами. На голове у 
него сидел головной убор, который, видимо, когда-то был меховой шапкой, но со 
временем полностью вытерся и напоминал теперь нахлобученный на голову медвежий 
желудок. Из-за пояса, увешанного бессчетным количеством дорожных 
принадлежностей, торчали, помимо прочего, длинный охотничий нож, револьвер и 
томагавк; через левую подмышку и правое плечо вокруг тела было обмотано 
веревочное лассо. Рядом с ним стояло старое ружье, от тыльной стороны приклада 
до самого ствола испещренное многочисленными насечками, зарубками и прочими 
загадочными для непосвященного наблюдателя знаками.

— Вы заинтриговали нас, сэр, — продолжал джентльмен. — Нельзя ли узнать 
подробнее, чем этот мерзавец так досадил вам?

— Хм! Вообще-то о таких кровавых делах лучше всего помалкивать. Но раз уж мы 
собрались за этим столом и завели такой разговор, то я, так и быть, исполню 
вашу просьбу. Видите ли, джентльмены, Штаты — страна удивительная, где великое 
тесно соседствует с ничтожным, а добро — со злом. И вот что я вам скажу, 
господа: все три раза, что мне приходилось иметь дело с этим подлейшим из 
подлецов, при сем неизменно присутствовала самая знаменитая личность из всех, 
кого мы с вами знаем!

— И кто же это был?

— Линкольн, сэр, Авраам Линкольн! [52 - Линкольн, Авраам (1809-1865) — 
выдающийся американский государственный деятель, президент США (1861-1865), 
противник рабства.]

— Линкольн и Канада-Билл? Расскажите, расскажите, нам необходимо это услышать.

— Расскажите, расскажите! — дружно подхватили остальные. — Да и откройте же нам 
наконец ваше имя!

— Мое имя, джентльмены, запомнить очень просто, и, возможно, вам уже 
приходилось его слышать. Меня зовут Тим Кронер.

— Тим Кронер? Вот это здорово! Тим Кронер, знаменитый «человек из Колорадо»! Мы 
вас приветствуем, сэр! Нигде не сыскать лучшего охотника, чем вы! Выпейте, 
выпейте с нами!

Сколько было за столом народу, столько рук, держащих бокалы, разом протянулось 
в его сторону, но он жестом остановил их и сказал:

— Значит, мое имя вам знакомо? Да, я тот самый человек из Колорадо, и вы сейчас 
услышите мой рассказ.

Он устроился поудобнее и начал:

— Вообще-то мой дом в Кентукки, но, когда я был еще малышом, едва способным 
держать в руках ружье, мы перебрались на юг, в Арканзас, чтобы поглядеть, 
действительно ли тамошние земли так хороши, как о них рассказывали. Под словом 
«мы» я имею в виду своих родителей и нашего соседа Фреда Хаммера с обеими его 
дочками — Мэри и Бетти. Хаммер был немец и всего лишь за несколько лет до этого 
перебрался в Америку из Германии. И пусть меня вымажут дегтем и обваляют в 
перьях, если в целых Штатах можно было сыскать девушек краше и добрее этих двух 
юных леди. Мы вместе росли и всячески старались угодить друг дру