иметь дела,
 им ничего не будет, мы их только подержим у себя до утра, а днем, когда сможем 
убедиться, что их сородичи убрались на все четыре стороны, мы отпустим их. 
Шикасавам за службу мы заплатим тем имуществом, что заберем у вас в качестве 
трофеев. А теперь привяжите Генерала к почтовому столбу, освободите руки Уобблу,
 чтобы ему было чем бить. Нарежьте вон в тех кустах несколько прутьев, да не 
слишком толстых, чтобы хорошо гнулись! Сейчас наш Генерал получит свой 
очередной орден, но, к сожалению, не на грудь!

Мы с Виннету отошли в сторону. Видеть, как секут человека — зрелище не для 
каждого. К сожалению, однако, есть на свете люди, на которых даже такое 
наказание не оказывает должного воздействия, и, знай я тогда то, что мне стало 
известно позднее, даже и ста ударов наверняка показалось бы мне недостаточно 
для подобного, забывшего божеские и человеческие законы, бессовестного негодяя. 
Вернувшись, мы узнали, что Олд Уоббл долго не хотел браться за розги, но под 
дулом револьвера весьма старательно исполнил то, что от него требовалось. Потом 
пленников заперли под крепкий засов.

Когда на следующее утро их вытащили на свет божий, лица Генерала и Олд Уоббла 
были в крови. Они подрались, несмотря на то, что были связаны. Генерал был вне 
себя от злости на Уоббла. Как только мы его развязали, он тут же кинулся на 
своего экзекутора и, когда мы их растащили, заорал:

— Берегись меня, собака! Ты мне заплатишь жизнью, как только я тебя встречу. 
Клянусь тебе всеми клятвами, какие только есть на свете!

Угроза была вполне серьезной. Олд Уоббл тоже понял это и попросил Хельмерса, 
чтобы тот отпустил его раньше, чем Генерала. Он не посмел обратиться с этой 
просьбой ко мне или Виннету. Хельмерс исполнил его желание. Негр Геркулес увел 
старика прочь, и лишь по прошествии часа Генерала и троих его белых спутников 
препроводили к границам владения. Вы легко можете себе представить, каким 
именно образом он простился с нами. Угрозы и проклятия водопадом низвергались с 
его языка. Злоба и ненависть к нам до такой степени раскалили все его нутро, 
что мы были вынуждены забрать у него и его спутников все оружие и боеприпасы и 
отдать шикасавам в качестве платы за содействие нам. Что касается Виннету и 
меня, то нам никаких трофеев не требовалось — мы вернули себе наши ружья, 
ничуть не поврежденные.

Позже, около полудня, когда мы сидели во дворе за столом и беседовали, Хельмерс 
вдруг встал, пошел к тому дереву, где накануне происходила экзекуция Генерала, 
и, подняв с земли какой-то мелкий предмет, сказал:

— А я смотрю, что-то блестит. Это золотое кольцо, похоже на обручальное. 
Взгляните на него!

Кольцо пошло по рукам. Да, это было обручальное кольцо, а на его внутренней 
стороне можно было увидеть три буквы и дату.

— Интересно, как оно сюда попало? — спросила Барбара. — Кто бы мог его 
потерять?

— Генерал, — ответил Хельмерс, — руки у него были связаны и, видимо, когда он 
корчился от боли, так запутались в ремнях, что кольцо слетело. Никак иначе 
этого не объяснить.

Мы согласились с ним и решили, что он должен взять это кольцо на память о 
вчерашнем исполнении приговора, но он протянул кольцо мне и сказал:

— Зачем оно мне? Эта вещь не моя. Уезжать я отсюда не собираюсь и Генерала 
больше не увижу. А вот вы, мистер Шеттерхэнд, может быть, снова его встретите. 
Возьмите.

У меня не было повода отказаться, и я надел это кольцо на палец, для него это 
было более надежным местом, чем сумка.

Рассмотрев его предварительно, я прочел: Е. В. 5. VIII. 1842.

Насколько важным свидетелем одной драмы, связанной с судьбой Олд Шурхэнда, 
окажется это кольцо, я тогда и вообразить не мог…



ЧАСТЬ ВТОРАЯ



Глава I

В САЛУНЕ МАТУШКИ ТИК

Джефферсон-Сити, столица штата Миссури и одновременно главный город графст