камня — 
его здесь было достаточно, несмотря на близость пустыни. Прямо перед дверью, в 
тени больших деревьев, стояло несколько столов и скамеек. За домом находились 
скотный двор, конюшня и несколько других хозяйственных построек. Когда мы 
завернули за угол, то увидели стоявшего у двери чернокожего. Заметив нас, он на 
мгновение застыл, после чего подпрыгнул на месте от радости и, просунув голову 
в дверь, громко заорал внутрь:

— Масса Хельмерс, быстрей выходите! Тут масса Олд Шеттерхэнд и масса Виннету!

Потом он огромными прыжками помчался к нам и, обхватив руками мою ногу, от 
избытка чувств чуть было не свалил меня с лошади.

— Полегче, полегче, добрый Геркулес! — сказал я. — Я слышал, мистер Хельмерс 
дома?

— Масса здесь и миссис тоже, — ответил он. — Вот они как раз идут.

И действительно, в проеме двери появилась кряжистая фигура Хельмерса, а за его 
спиной я увидел сияющие глаза его жены. Эти немолодые уже люди бесконечно 
любили друг друга. Ее звали Барбара, но он обращался к ней не иначе как «моя 
дорогая Барбхен».

С какой радостью нас здесь встретили! Рукопожатиям не было конца, поднялся 
необыкновенный шум, слышный далеко вокруг, приветствовать нас сбежались все 
обитатели дома. Поэтому я был вынужден предупредить:

— Не так громко, господа! О нашем присутствии здесь никто не должен знать.

— Никто не должен знать? Почему? — спросил Хельмерс.

— Потому что мы хотим поймать воров, которые не должны раньше времени понять, 
что мы здесь. Я надеюсь, что вы нам поможете, мистер Хельмерс.

— Ну, разумеется. Я ведь, наверное, больше всех озабочен тем, чтобы здесь, на 
краю дикой пустыни, в моем доме не было подобного рода ублюдков. А кто они, 
мистер Шеттерхэнд?

— Это я вам скажу чуть позже. Нам, собственно говоря, нужно скорее попасть в 
дом, чтобы нас не заметили. Геркулес пока что мог бы отвести лошадей в конюшню, 
их надо срочно напоить и накормить. Но потом пусть он тщательно запрет конюшню, 
потому что лошадей тоже никто не должен видеть.

— Вы меня в высшей степени заинтриговали, сэр! Однако что я вижу? При вас нет 
ружей!

— В этом-то все и дело! У нас их украли, и вор должен прийти сюда.

— Гром и молния! Вот оно что…

— Пожалуйста, только не здесь! У нас еще будет время все обсудить.

— Да, прошу в дом! А ты, моя дорогая Барбхен, иди быстрее на кухню и неси все, 
что у тебя есть, слышишь — все, чтобы столы ломились!

Я быстро сказал его людям еще несколько слов о том, как они должны себя вести, 
и мы вошли в дом. Матушка Барбара сделала все от нее зависящее, чтобы столы 
ломились от угощения, и, пока мы ели и пили, я рассказал Хельмерсу, что 
произошло. Едва я закончил говорить, он вскочил со своего места и вышел из 
комнаты. Вернувшись через некоторое время, он объяснил, в чем дело:

— Я послал работника поглядеть, не идут ли негодяи. Он понаблюдает за 
окрестностями — они могут появиться там, где мы их не ждем.

Он знал Кровавого Лиса не хуже, чем отец сына, и был очень обрадован, когда я 
рассказал ему о том, насколько удачно нам удалось расстроить коварный план 
команчей. Трое шикасавов сидели, конечно, вместе с нами. Мы разместились так, 
что нас нельзя было заметить, даже подойдя близко к небольшим, наполовину 
закрытым ставнями окнам.

Я еще не закончил свой рассказ, когда снаружи раздался топот конских копыт. На 
дворе спешились шестеро всадников; это были те, кого мы ждали. Хельмерс вышел к 
ним.

— Добрый день, сэр! — приветствовал его Генерал. —