.

— Это серьезное оскорбление, сэр, слишком серьезное! Вы не должны забывать, с 
кем вы имеете дело!

— С королем ковбоев. Ну и что?

— По-вашему, эти два слова — пустой звук?

— По крайней мере, они значат не слишком много, особенно если продолжать на 
этом настаивать. С тех пор, как вы с нами, за вами не числится ничего, кроме 
глупостей. Я вас неоднократно предупреждал, но это ни к чему не привело. У Ста 
деревьев, если вы потрудитесь вспомнить, я сказал вам: следующая ваша глупость 
приведет к тому, что мы расстанемся, но, даже несмотря на это, через четверть 
часа вы совершили еще одну, и самую большую из всех. Я намерен сдержать свое 
слово. Стреляйте в пуделей, где и с кем вам будет угодно, но я вам в таких 
делах не товарищ! Наши пути отныне расходятся!

— Черт побери! Вы это серьезно?

— И не думал шутить с вами!

— Но когда я решил подслушать Вупа-Умуги, я же хотел сделать как лучше!

— Мне все равно, что именно вы хотели. Вы мне не подчинились.

— Не подчинился? Но разве наши отношения таковы что один имеет право 
приказывать, а другой должен повиноваться?

— Именно таковы.

— Ну, об этом мне ничего не известно. Разве не слышал я много раз от вас самих, 
что у всех нас равные права?

— Это правда. Но когда речь идет о том, чтобы совместными усилиями привести в 
исполнение заранее намеченный план, то тут уж никто не смеет своевольничать.

— Все это, может быть, так и есть, но мы не солдаты, а вы не командир и не 
имеете права запретить мне ходить в разведку!

— Подобный взгляд на вещи я мог бы просто-напросто проигнорировать и вовсе не 
отвечать вам, однако я, тем не менее, отвечу, иначе, несмотря на всю вашу 
глупость, вы еще долго будете удивляться тому, как умно себя вели. Вспомните: 
передал ли мне Виннету командование над апачами?

— Да.

— Значит, я их командир.

— Да.

— И могу приказывать?

— Апачам, но не мне!

— Что за чушь! Вы сейчас с нами и обязаны подчиняться мне так же, как и они.

— Нет!

— Мне кажется, вы перестаете понимать элементарные вещи, мистер Каттер. Что 
получится, если каждый начнет делать то, что ему нравится, и особенно в случаях,
 когда речь идет о жизни и смерти? Между прочим, я ведь не хотел вас брать с 
собой, вы сами меня об этом долго упрашивали!

— Хм!

— И согласился я лишь тогда, когда вы обещали не делать ничего без моего 
разрешения. При этом вам хорошо известно, что я — не тот человек, с которым 
можно не считаться.

— Это вы сейчас так говорите. И вообще, вы все ставите с ног на голову!

— Well! Я вижу, что слова тут бесполезны. Если человек признает свои ошибки, то 
с ним еще стоит разговаривать, но тому, кто, подобно вам, готов оправдываться в 
любой ситуации, уже ничем не поможешь.

— Разве я попросил вас о помощи?

— А разве она вам не нужна?

— Больше нет.

— Хорошо. Значит, мы закончили этот разговор.

— Да, закончили! Навсегда?

— Разумеется.

— Это означает, что вы больше не хотите иметь со мной дело?

— Вы меня поняли правильно!

— Well! Всего хорошего.

Он пришпорил коня и поехал вперед, но вскоре обернулся ко мне и крикнул:

— Вы знаете, почему вы решили со мной расстаться?

— Само собой.

— Я это тоже знаю. Вовсе не из-за того, что вы называете моими глупостями, а 
совсем по другим причинам.

— По каким?

— И вы еще спрашиваете! Я вас раскусил. Я вам не подхожу, потому что я не ханжа.
 Вам хотелось бы быть моим пастырем, я же должен был вести себя как послушная 
овечка. Но Олд Уоббла на такие штуки не купишь, и это вам не понравилось. Вам 
известны мои взгляды на религию. Самые набожные людишки и есть самые 
отъявленные мерзавцы. Олд Уоббл совсем не тот барашек, который готов пастись на 
вашей травке. По мне, если вам нужны безропотные ягнята, можете набрать себе 
целое стадо, но только меня в нем не будет. Для подобных животных вы, конечно, 
самый лучший пастух, но король ковб