ыть победителем!

— Думай, как хочешь! Либо вы оба победители, либо — побежденные. Но так или 
иначе, ты можешь быть удовлетворен любым исходом: ты поставил на карту свою 
жизнь и, значит, доказал, что не согласен принять свободу в качестве подарка.

— Уфф! Ты и в самом деле так считаешь?

— Я же сказал.

— А как думает Виннету?

— Так же, как и мой брат Олд Шеттерхэнд, — ответил апач. — Апаначка, юный вождь 
найини, попал к нам в руки не без борьбы.

— Но остальные, может быть, думают по-другому.

— Достаточно того, что это говорит Виннету. Ни один из воинов апачей не имеет 
мнения, отличного от моего!

— Тогда я готов смириться. Итак, теперь я ваш пленник, и мне не в чем себя 
упрекнуть. Вот мои руки: свяжите меня так же, как и остальных воинов моего 
племени.

Я вопросительно посмотрел на Виннету. По его глазам я все понял и, отодвинув от 
себя протянутые ко мне руки Апаначки, ответил:

— Я тебе уже говорил, что связывать мы тебя не будем и даже отдадим оружие, 
если ты пообещаешь не делать попыток к бегству. Ты готов дать нам такое 
обещание?

— Я даю его.

— Тогда возьми обратно свое оружие и коня!

Он уже собрался было повернуться и уйти, но передумал и спросил:

— Я могу взять даже мое оружие? А если я вас надую, не сдержу данного слова и 
попытаюсь освободить наших воинов?

— Ты этого не сделаешь, потому что ты — не обманщик.

— Уфф! Олд Шеттерхэнд и Виннету еще увидят, что Апаначка сумеет оправдать 
доверие, которое они ему оказали.

— Мы в этом не нуждаемся. Наше доверие к тебе даже больше, чем ты думаешь. 
Слушай, что я тебе сейчас скажу! Возьми свое оружие и все, что у тебя есть, 
садись на коня и скачи на все четыре стороны!

— Значит, куда хочу? Но как раз этого мне нельзя делать.

— Почему?

— Потому что я ваш пленник.

— Ты ошибаешься. Ты — свободен.

— Свободен?! — повторил он.

— Да. Нам нечего больше тебе сказать, и мы не хотим приказывать вождю 
найини-команчей, ты сам себе господин и волен поступать, как тебе вздумается.

— Но… но… но почему? — спросил он, от неожиданности отступив на шаг назад и 
глядя на нас широко раскрытыми глазами.

— Потому что мы знаем: в твоей душе обман и фальшь не живут и потому что мы 
друзья и братья всех честных и хороших людей.

— Но если я совсем не такой, как вы обо мне думаете?

— Мы не сомневаемся, что ты именно такой.

— А если я приведу воинов, чтобы освободить плененных вами?

— Нет человека, которому это было бы под силу. Пленные надежно охраняются. Да и 
откуда ты смог бы привести воинов? Где возьмешь воду? Но даже если у тебя все 
это получится, ты все равно не сможешь и пальцем пошевелить, чтобы освободить 
Вупа-Умуги, из-за того, что ты принял участие в переговорах, в результате 
которых он попал к нам в руки. Ты дал свое согласие и заберешь его назад только 
потому, что получил свободу.

Он зарделся от радости и волнения и обратился к нам со следующими словами:

— Да услышат Олд Шеттерхэнд и Виннету то, что скажет им сейчас Апаначка, вождь 
команчей! Я горд и счастлив, ощущая доверие, которое оказывают мне столь 
знаменитые воины, и я никогда в жизни не забуду, что вы увидели во мне честного 
человека. Теперь я свободен и могу идти куда хочу, но я останусь с вами и 
вместо того, чтобы за вашими спинами тайно сговариваться с пленными, буду 
присматривать за ними и заботиться о том, чтобы никто из них не попытался 
бежать. Я сделаю это, хотя мы и принадлежим к одному племени.

— Мы знаем, что так оно и будет, и сейча