и заняли положение, которое позволяло нам полностью 
контролировать проход на значительном удалении от его начала и лишало команчей 
возможности как-то пробиться через наши ряды или обойти нас.

Этот проход был в своем начале шириной около двадцати шагов, но еще в пределах 
досягаемости наших ружей становился настолько узким, что в ряд в нем могло 
встать не больше четырех или пяти всадников. Если бы команчи обезумели 
настолько, что стали сопротивляться, то глубина их строя составила бы примерно 
тридцать всадников при ширине не более пяти, и нам бы вполне хватило пятой или 
шестой части наших людей, чтобы отразить нападение. Нужно было только сразу 
положить передних, и тогда их тела образовали бы вал, который не смогли бы 
преодолеть остальные нападавшие, в то время как кактусы не позволили бы им 
повернуть направо или налево.

Враг оказался в надежной ловушке. Чтобы выйти из нее, команчи могли сделать 
только одно — повернуть назад, вернувшись к месту начала прохода.

Мы прождали час, два — команчи не появлялись.

Видимо, они, сообразив наконец-то, что зашли в тупик, не повернули сразу, а 
задержались и начали совещаться. Но не вернуться они никак не могли, в этом у 
нас не было ни малейшего сомнения.

Итак, мы напряженно вглядывались в то место, откуда они должны были появиться.

— Уфф! — наконец воскликнул Виннету, показав рукой вперед.

Его зоркие глаза обнаружили врагов раньше, чем мои. Команчи приближались 
медленно, уставшие и разочарованные. Нас они пока не видели, потому что мы 
лежали на земле, а наши лошади стояли довольно далеко от этого места. Но вскоре 
они остановились -заметили нас, и мы встали во весь рост.

Если они и были до сих пор того мнения, что их преследуют драгуны, то теперь им 
пришлось убедиться, что они ошибаются.

— Какой страх они, должно быть, сейчас испытывают! — сказал стоявший рядом со 
мной Олд Шурхэнд.

— Нет-нет. Пока еще не страх, а только удивление.

— Почему?

— Они могут принять нас за команчей Нале Масиуфа.

— Вполне вероятно.

— Но даже если это так, все равно наше присутствие должно их озадачить, потому 
что они убеждены, что перед Нале Масиуфом скачут драгуны.

— Верно! Однако любопытно, что они будут делать.

— Что они сделают, я знаю. Вышлют вперед одного или двух воинов, чтобы 
разузнать поточнее, кто мы такие. А вот и они!

Мы увидели, как двое индейцев-команчей, оставив лошадей, отделились от основной 
группы и начали медленно приближаться к нам.

— Не хочет ли мой брат выйти со мной к ним навстречу? — спросил я Виннету.

— Да, надо сделать это, — ответил он.

Так же медленно, как и команчи, мы зашагали навстречу им к кактусам. Увидев, 
что один из нас краснокожий, а другой белый, те остановились в замешательстве. 
Мы сделали знак, показывающий, что продолжаем движение, и пошли дальше. Еще 
немного помедлив, они сделали несколько шагов, но вскоре снова остановились.

— Мой брат Шеттерхэнд может говорить! — сказал Виннету.

В подобных ситуациях он всегда отдавал мне право вести разговор. Я крикнул 
обоим найини:

— Воины команчей могут спокойно приблизиться к нам! Мы хотим поговорить с ними 
и не станем им угрожать если они не попытаются применить против нас оружие.

Они подходили все ближе к нам. Я отошел еще немного назад и жестом пригласил их 
следовать за мной, это было необходимо, иначе мы бы оказались на расстоянии 
полета пули со стороны команчей. Наконец мы сошлись. Парламентеры команчей не 
захотели, несмотря на все мои знаки, подходить к нам вплотную.

— Вупа-Умуги, вождь найини-команчей, послал вас для того, чтобы узнать, кто мы 
такие, — сказал я. — Меня вы знаете?

— Нет, — ответил тот, что был постарше, не сводя удивленно-испуганного взгляда 
с Виннету, впрочем, так же как и его младший собрат.

— А красноко