| |
по-взрослому ответила Эллен.
— Тогда я просить позволить мне всегда быть при ней. Мисс должна узнать все
деревья, все растения и цветы. Мы будем рыбачить на озере и охотиться в лесу,
но я должен всегда быть вблизи, поскольку есть разный звери и враждебный люди.
Она мне позволять?
— С большим удовольствием. Я чувствую себя с тобой намного безопаснее и очень
рада, что ты есть здесь.
Девочка протянула ему руку, а он, он притянул ее к губам, совершив при этом
поклон поистине настоящего джентльмена!
Лошади прибывших тотчас были отведены тимбабачами в лес, где находились также и
их животные. Вождь индейцев до сих пор гордо сидел в своей хижине и лишь теперь
медленно вышел наружу, весьма недовольный тем, что никто не хотел замечать его
присутствия. Он оказался мрачным типом с бросающимися в глаза длинными
конечностями. Он был не менее, чем остальные, удивлен внезапным появлением
стольких белых, но посчитал ниже своего достоинства показать это и сделал вид,
что воспринял их присутствие как нечто само собой разумеющееся. Поэтому он на
удалении остановился и обратил свой взор в другую сторону, к горам, как будто и
не собирался заводить с белыми даже разговора. Но он просчитался, ибо Тетка
Дролл сам подошел к нему и спросил:
— Почему Длинное Ухо не подходит? Он не хочет приветствовать знаменитых воинов
бледнолицых?
Вождь пробормотал на своем языке что-то неопределенное, но явно не на того
напал, ибо Дролл хлопнул его по плечу как старого знакомца:
— Говори по-английски, старина! Я не учил твой диалект.
Краснокожий снова что-то пробормотал, а Дролл продолжил дальше:
— Не понимаю тебя! Я же знаю, что ты сносно говоришь по-английски.
— Нет! — солгал вождь.
— Нет? Ты знаешь меня?
— Нет!
— Стало быть, меня ты никогда не видел?
— Нет!
— Хм! Припомни! Ты должен вспомнить.
— Нет!
— Мы виделись внизу, в Форт-Дифайенсе!
— Нет!
— Да замолчи ты со своим «нет!». Я могу тебе доказать, что говорю правду. Тогда
нас было трое белых и одиннадцать краснокожих. Мы немножко поигрывали в карты и
чуть-чуть выпивали. Но краснокожие выпили гораздо больше и, в конце концов,
забыли, как их зовут и где они находятся. Позже они проспали весь остаток дня
после полудня и всю ночь. Может, теперь ты вспомнишь, старина?
— Нет!
Казалось, что, кроме «нет», краснокожий действительно не знал ни одного слова
из языка белых.
— Прекрасно! Но все же ты мне отвечаешь, а значит, понимаешь меня. Потому я
хочу продолжить дальше. Мы, белые, тоже улеглись под дощатым навесом рядом с
краснокожими, поскольку другого места не было. Когда мы проснулись, те ушли. Ты
знаешь куда?
— Нет!
— А с ними «ушли» мое ружье и сумка для пуль. Когда-то я выгравировал на стволе
«Т. Д.» — Тетка Дролл. Странно, но те же буквы видны и на стволе твоего ружья.
Может, ты знаешь, как они туда попали?
— Нет!
— А моя сумка для пуль была украшена бисером, и на ней тоже было написано «Т. Д.
». Я носил ее на поясе, прямо как ты свою. И, как я к своей радости заметил, на
ней те же буквы. Знаешь, как попали мои буквы на твою сумку?
— Нет!
— Зато я знаю, как мое ружье попало в твои руки и как моя сумка для пуль
оказалась на твоем поясе. Вождь носит только те вещи, которые являются его
добычей, но ворованными предметами должен пренебрегать. Я хочу освободить тебя
от них.
В один миг толстяк рванул ружье из рук краснокожего, а сумку — с пояса и
спокойно отвернулся от него. Но индеец молниеносно прыгнул следом и заявил ему
на достаточно хорошем английском:
— Отдай!
— Нет, — на манер вождя ответил Дролл.
— Это ружье мое!
— Нет!
— И эта сумка тоже!
— Нет!
— Ты вор!
— Нет!
— Верни, или я заставлю тебя!
— Нет! — улыбнулся Дролл.
Тут рассвирепевший краснокожий выхватил нож. Те, кто не знал Дролла, были
уверены, что сейчас начнется драка, но лицо Тетки расплылось в улыбке:
— Мне приходится отбирать свои собств
|
|
