вещи. Краснокожие проделали 
это совершенно спокойно, поскольку сказали себе, что скоро снова станут их 
владельцами. Потом привели лошадей белых и заложников.

А тем временем начало светать. Белые сделали все, чтобы по возможности ускорить 
свой отъезд, что им удалось. При этом они должны были соблюдать крайнюю 
осторожность и не имели права даже на малейшую оплошность, из-за которой 
краснокожие могли получить какое-либо преимущество.

Пятеро выбранных воинов и молчаливые вожди были привязаны к лошадям. Каждого из 
них окружили двое белых, державшие револьверы наготове — на случай, если бы 
индейцы надумали вдруг сопротивляться, несмотря на положение заложников. Отряд 
двинулся к боковому каньону, по которому Хромой Френк и Тетка Дролл пробрались 
в лагерь. Индейцы вели себя спокойно, и только мрачные взгляды, которые они 
бросали на бледнолицых, выдавали обуревавшие их чувства.



Глава пятнадцатая. ИНДЕЙСКАЯ БИТВА

Никто не был горд счастливым концом этого приключения больше, чем Дролл и 
Хромой Френк, чьему разумному и энергичному вмешательству, по меньшей мере, его 
быстроте, были обязаны их друзья. Герои снова скакали рядом друг с другом 
позади пленников. Как только процессия покинула лагерь, Дролл, залившись своим 
неповторимым лукавым смехом, сказал:

— Хи-хи-хи-хи, прямо душа радуется! Должно быть, индейцы в ярости, что 
позволили нам ускакать просто так! Как считаешь, кузен?

— Конечно! — кивнул Френк, гордо восседавший на своем жеребце. — Это был 
удачный ход — лучше не бывает! А знаешь, кто при этом были главными матадорами? 
[54 - Матадор — участник корриды, боя быков; ему отведена одна из главных ролей 
ристалища: он наносит быку смертельный удар. Отсюда и название (от исп. matar — 
убивать).]

— Ну?

— Ты и я — мы вдвоем! Без нас остальные до сих пор томились бы в оковах, как 
Прометей, вынужденный из года в год питаться орлиной печенью [55 - В 
древнегреческом мифе было как раз наоборот: осужденный Зевсом, верховным 
олимпийским богом, титан Прометей был прикован к скале, каждый день огромный 
орел прилетал клевать его печень.].

— Ну, знаешь, Френк, я думаю, они все же нашли бы выход и без нас. Такие люди, 
как Виннету, Шеттерхэнд и Файерхэнд, не позволят так легко привязать себя к 
столбам пыток. Они не раз бывали и в худшем положении, но тем не менее живут и 
поныне здравствуют.

— Хотя я и согласен с тобой, думаю, им все же пришлось бы тяжеловато. Без 
нашего мирового удальства им было бы, хотя и не безнадежно, все же не так легко 
контрапунктироваться из этого дьявольского положения. Я, конечно, не могу 
гордиться этим, но все-таки испытываешь возвышенные чувства, когда можешь 
сказать себе, что наряду с выдающимся дарованием имеешь еще и резвый интеллект, 
который не сможет догнать даже самый быстрый конь! Когда я позже уйду на пенсию 
и буду при хороших чернилах, напишу мои мемуаранды, чем занимаются все 
знаменитости. Лишь после этого мир узнает, к каким галлюцинациям обладает 
компетентными способностями одна-единственная человеческая душа! Ты такой же 
высокоодаренный почетный гражданин Земли, и мы можем с гордостью нашего 
имитированного чувства собственного достоинства вспомнить о том, что мы не 
только земляки, но и конфигурированные кузены и родственники!

Тем временем отряд вступил в боковой каньон. Каньон не сворачивал влево, к 
главному, а вел направо и дальше шел вдоль него. Виннету, который знал путь 
лучше всех, скакал, как обычно, во главе. За ним двигались охотники и рафтеры, 
охранявшие пленных. Следом покачивался паланкин, в котором находилась Эллен с 
ехавшим рядом отцом, а заключали процессию снова несколько рафтеров.

Эллен со вчерашнего дня держалась чрезвычайно стойко. С ней, к счастью, 
краснокожие не обращались так строго, как со взрослыми пленниками мужского пола.
 Когда те освободились от веревок и подскочили к вождям, чтобы захватить их, 
она осталась совершенно одна у погашенного Олд Шеттерхэндом костра. Просто чу