ног, на Вайсерице — вообще рассадник храбрости и отваги [51 - 
Автор имеет в виду «битву народов» под Лейпцигом (16–19 октября 1813 года), в 
которой союзные русско-прусско-австро-шведские войска под общим командованием 
генерал-фельдмаршала Г. Л. Блюхера (около 300 тыс. солдат) разбили 
наполеоновскую армию (190 тыс. чел.), и Дрезденское сражение 26–27 августа 1813 
года. Моро, Жан-Виктор (1763–1813) — один из талантливейших наполеоновских 
полководцев; в битве под Дрезденом был смертельно ранен.], которые я питаю в 
глубине души и не советую краснокожим приводить меня в бешенство! Я страшен в 
гневе и невменяем в ярости! Завтра утром, говорю я вам, завтра луч первого 
солнца потолкует с последней тенью мрака dos-a-dos и опрокинет ее в кровавую 
ниву! Хорошо (англ.). Похоже, Френк снова путает, имея в виду tete-a-tete (фр.) 
— «с глазу на глаз», а так у него получилось «спиной к спине». (Прим. пер.).]

Он сжал кулаки и погрозил ими воображаемому противнику. Еще никогда в жизни он 
не был так возбужден и разгневан, как сейчас, что выражалось не только в словах,
 но и в действиях, поскольку теперь, несмотря на мрак, он рвался вперед, словно 
нужно было догнать врага, который на самом деле был сзади.

И все же направление, в котором они двигались, оказалось верным и вело прямо к 
краснокожим, о чем оба беглеца, к собственному изумлению, узнали чуть позже. 
Чтобы не оказаться в лапах индейцев, они ускорили шаг, насколько позволял 
царивший мрак. Справа — вода, слева — скальная стена. Так они шли и шли на юг, 
пока, приблизительно через час, каньон не сделал поворот на восток. Неожиданно 
над ними справа зависла луна, хороший обзор ее открывался благодаря тому, что с 
этой стороны в главный каньон впадал боковой, в разрезе которого виднелось 
ночное светило. Дролл остановился и сказал:

— Стой! Надо обдумать, куда свернуть — направо или налево.

— Нет никаких сомнений, — заметил Френк. — Мы должны идти в боковую долину.

— Почему?

— Потому что абсолютно уверен, что краснокожие останутся в главном каньоне. 
Спрячемся в боковом, пока они не пройдут мимо, а на заре сможем потом следовать 
по их пятам с облигатной гипнологией. Как считаешь?

— Мысль неплохая, к тому же луна висит прямо над боковой долиной и хорошо 
освещает нам путь.

— Да, луна излучает мне в сердце утешение и выжимает бушующие потоки слез из 
моей высохшей от ярости души. Следуем по ее сладкому лучу! Возможно, этот 
верный свет приведет нас к месту, где мы сможем хорошо спрятаться, что в нашей 
трудноуловимой ситуации самое главное.

Они перемахнули через воду и углубились в боковой каньон, в котором не было 
никакой воды, но имелось достаточно признаков, удостоверяющих, что в иное время 
года все дно узкой долины являет собой «водное ложе». Теперь они двигались 
прямо на запад. Им предстояло проникнуть глубоко в каньон, чтобы не попасться 
индейцам. Пожалуй, добрых полчаса они следовали по нему, как вдруг встали как 
вкопанные, натолкнувшись на приятнейшую неожиданность. Находившаяся справа от 
них скальная стена обрывалась, образуя острый угол с другой, шедшей с севера, 
стеной. Прямо перед ними лежал не просто открытый участок, а лес, настоящий лес,
 о наличии которого не мог бы догадаться ни один чужой человек. Касающиеся друг 
друга кроны деревьев поднимались над лесом округлым сводом, таким плотным, что 
свет луны вряд ли мог проникнуть внутрь. Это был Лес Воды — здесь юта разбили 
свой военный лагерь.

Низина, которую он заполнял, тянулась с севера на юг, параллельно главному 
каньону, находившемуся в получасе езды отсюда. Между последним и лесом имелись 
два соединения, две поперечные долины: одна — северная, которой воспользовался 
Большой Волк, другая — южная, через нее пришли Дролл и Френк. Обе протянувшиеся 
с востока на запад боковые долины образовывали с лесом и главным каньоном 
прямоугольник, чьи внутренние поверхности состояли из высоких скальных глыб, в 
которых вода промыла страшные пропасти глубиной в многие сотни футов.

— Лес! Словно высаженный главным лесничим Саксонского королевства! — воскликнул 
Френк. — Лучше не сыщешь, ясно как Божий день! Что скажешь?

— Нет, — ответил Дролл, не испытывающий подобного восторга. — Этот лес кажется 
мне подозрительным или даже зловещим. Я не доверяю ему.

— Отчего же? Ты думаешь, что в нем устроились на ночлег медведи?

— Хуже. Медведей не стоит так опасаться, как других созданий, которые куда хуже.


— О ком ты?

— Об индейцах.

— Глупости какие!

— Был бы рад ошибиться, но мои мысли, пожалуй, верны.

— Ты хочешь этой мыслью логически растурбинить мое умиление?

Оба стояли на углу скалы — там, где была тень, и не спускали глаз с освещенной 
луной лесной опушки.

— Кто лучше осведомлен, что здесь есть лес? Мы или эти краснокожие парни? — 
спросил Дролл.

— Индейцы.

— Значит, они не хуже нашего знают, что самое лучшее укрытие мы сможем найти в 
лесу. Так?

— Естественно.

— Разве я не объяснял тебе, что где-то поблизости должны быть индейцы?

— Да, ибо от них Большой Волк получил помощь.

— Где будут находиться эти люди? В пустынном голом каньоне или в уютном лесу?

— В лесу, конечно.

— Правильно. Стало быть, нам надо остерегаться. Я убежден, что имею основания 
быть осторожным.

— Так ты считаешь, ч