.

— Такое поведение было совершенно непозволительным! — начал закипать Хромой 
Френк.

— Да? Почему это?

— Потому что спасти товарищей — наш долг!

— Так! И каким же способом?

— Нужно было броситься на краснокожих, чтобы разнести их в пух и прах и 
перерезать их всех до одного!

— Хи-хи-хи-хи! Разнести в пух и прах и перерезать! — занялся Дролл своим 
своеобразным лающим смехом. — Этим мы ничего не добились бы, разве что сами 
оказались бы в плену вместе с ними.

— Взяты в плен! Ты уверен, что наши спутники только взяты в плен, а не 
застрелены, не заколоты и не убиты?

— Нет, это уж как пить дать! Я знаю точно.

— Это меня бы успокоило! — съязвил Хромой Френк.

— Хорошо, тогда успокойся. Ты слышал стрельбу?

— Да.

— А кто стрелял? Разве индейцы?

— Нет, я слышал револьверные выстрелы.

— Вот видишь! Индейцы вообще не воспользовались своими ружьями, а, стало быть, 
их намерение — взять пленников живыми, чтобы позже подольше их помучить. Потому 
я убежал. Теперь мы вдвоем спасены и сможем сделать для наших людей гораздо 
больше, чем если бы попали в плен.

— Ты прав, кузен, тут ты прав! У меня с сердца упал тяжелый камень. Разве можно 
допустить, чтобы о всемирно известном Хромом Френке говорили, что он умчался 
прочь, как кролик, когда его друзья находились в смертельной опасности! 
Никогда! Лучше я брошусь в самую гущу схватки и пробьюсь как неистовый 
Хуфеланд! [50 - Хуфеланд, Кристоф-Вильгельм (1762–1836) — немецкий врач, 
профессор, популярный домашний врач, видный медицинский просветитель, автор 
многих популярных работ по гигиене, написанных с точки зрения разумного 
эмпиризма.] Я весь вне себя!

— Я тоже был взволнован и охвачен страхом, но все же не дал застать себя 
врасплох! Такие люди, как Виннету, Файерхэнд и Шеттерхэнд, не проиграют свою 
партию скорее, чем они действительно могут ее проиграть. К тому же они не одни 
— с ними много зубастых парней! Стало быть, спокойно обождем!

— Легко сказать. Что это были за индейцы?

— Юта, конечно. Большой Волк не вернулся в лагерь. Он знал, что вблизи 
находятся другие юта, и позвал их сюда.

— Мерзавец! А еще курил с нами трубку мира! С какой стороны он пришел?

— Да если бы я знал, был бы умнее, чем сейчас. Там, вверху, в лагере, он, 
конечно, не задержится и уведет с собой пленных. Поскольку мы не знаем, в каком 
направлении он повернул, мы не имеем права оставаться здесь. Нам надо идти 
вперед, причем намного дальше, пока не найдем место, где можно хорошо 
спрятаться.

— А потом?

— Потом? Ну, будем ждать, пока рассветет, затем обшарим следы и побежим за 
индейцами, пока не узнаем, что они хотят сделать с нашими друзьями. А теперь 
вперед. Идем!

Дролл снова подхватил Френка под руку и вдруг задел штуцер.

— Что? — вырвалось у него. — У тебя два ружья?

— Да. Я нашел штуцер Олд Шеттерхэнда, когда мы ползли к воде.

— Это просто превосходно! Он принесет нам удачу. Но ты можешь из него стрелять?

— Естественно! Я уже давно при Олд Шеттерхэнде и знаю его ружье не хуже, чем он 
сам. Но теперь вперед! Если краснокожие вздумают поскакать вниз по реке, они 
быстро догонят нас, и мы пропали. Но я должен сберечь свою бесценную жизнь, 
чтобы пожертвовать ею ради спасения моих друзей. Горе этим индейцам и всему 
Дикому Западу, если они хоть пальцем тронут кого-нибудь из наших! Я добрый 
человек, но если взбешен, то сотру в порошок всю мировую историю! Ты меня еще 
узнаешь! Я саксонец. Понятно? Мы, саксонцы, всегда были стратегически 
подкованным народом и во всех войнах и диатонических спорах всем раздавали 
тумаки направо и налево.

— Или получали! — вставил Дролл и потащил вперед своего спутника.

— Молчи! — пробурчал тот. — Вы, альтенбуржцы, всего лишь «сырные» саксонцы, а 
вот мы, на Эльбе, — настоящие! Пока человечество не забудет о культуре, 
Морицбург и Пирна всегда будут центрами всех величайших знаменитостей и 
приличий! Под Лейпцигом был разбит Наполеон, в Рекнице, под Дрезденом, Моро 
лишился обеи