о лес надо обойти?

— Нет, но держать ухо востро. Видишь что-либо подозрительное?

— Вообще ничего.

— Я тоже не вижу. Так давай попробуем увидеть больше. Быстро на ту сторону, 
потом под кусты и послушаем лес. Вперед!

Они проскочили ярко освещенный луной участок и, остановившись под деревьями, 
притаились, чтобы прислушаться. Они ничего не услышали, даже легкого шелеста 
листвы, но Дролл втянул носом воздух и обратился к малышу:

— Френк, шмыгни носом! Похоже, дым. Как считаешь?

— Да, — ответил тот, — но запах едва заметен. Это только полдогадки о четверти 
дымного следа.

— Потому что источник вдалеке. Нам надо проверить и подкрасться поближе.

Взявшись за руки, они медленно и тихо зашагали вперед. Под сводом крон было так 
темно, что им приходилось больше полагаться на осязание, чем на зрение. Они шли 
очень медленно, но чем дальше пробирались вперед, тем сильнее становился запах 
дыма. Хромой Френк хотел все же поделиться некоторыми размышлениями по поводу 
их опасного предприятия, а потому шепотом спросил:

— Не было бы лучше, если бы мы позволили дыму быть дымом? Мы совершенно 
бесполезно отправляемся в лапы опасности, и, если мы не сделаем этого, подобное 
отступление вряд ли сможет меня компримировать.

— Это, конечно, опасно, — согласился Дролл, — но мы должны рискнуть. Возможно, 
мы спасем наших друзей.

— Здесь?

— Да. Если Большой Волк не останется на месте нашего лагеря, он придет прямо 
сюда.

— Это было бы великолепно!

— Великолепно? Ну, ну, такое великолепие может стоить нам жизни!

— Не жалко, лишь бы спасти наших спутников. Теперь у меня и в мыслях нет 
поворачивать обратно.

— Хорошо, кузен. Ты хороший парень. Но чаще хитрость оказывается лучше силы. А 
посему — осторожность и только осторожность!

Они снова стали пробираться дальше, пока не увидели свет костра и не услышали 
какие-то неопределенные звуки. Казалось, что лес теперь забирал вправо. Они 
последовали в этом направлении и вскоре заметили еще большее количество огней.

— Немаленький лагерь, — прошептал Дролл. — Должно быть, это воины юта, которые 
собираются в поход против навахов. Тут непременно собралось их несколько сотен.

— Не беда. Сейчас подойдем поближе. Я хочу узнать, что с Олд Шеттерхэндом и 
остальными. Мне надо…

Френк запнулся, ибо внезапно раздался многоголосый вой, но это не были крики 
боли или ярости, это было ликование.

— О! Сейчас притащат пленных, — заметил Дролл. — Большой Волк идет с севера, а 
мы пришли с юга. Теперь во что бы то ни стало надо узнать, что он хочет с ними 
делать.

До этого момента они шли, не пригибаясь, но теперь легли на землю и дальше 
пробирались ползком. Через короткое время они достигли вздымающейся, казалось, 
до небес скальной стены, которая являлась восточной границей леса. Вдоль нее 
они прокрались дальше, продолжая держаться рядом. Теперь огни оказались слева, 
и оба вскоре заметили маленькое озеро, на берегу которого горел костер вождей.

— Пруд или озеро! — подал голос Дролл. — Где лес, там должна быть и вода. 
Дальше идти нельзя — вода идет до самой скалы. Надо свернуть налево.

Они находились в южной части озера, на восточном берегу которого вокруг костра 
сидели вожди. Кузены поползли к берегу, пока не достигли высокого дерева, чьи 
ветви легко можно было достать рукой. Тем временем в упомянутый огонь 
подбросили свежие сучья, и пламя взметнулось кверху, осветив пленных 
бледнолицых, которых привели как раз в тот момент.

— Все внимание туда! — заметил Дролл. — Ты умеешь лазить, кузен?

— Как белка!

— Тогда живо давай наверх, на дерево. Сдается мне, что оттуда более прекрасный 
вид, чем отсюда.

Они ловко взлетели наверх и засели в листве так, что даже острый глаз индейца 
не смог бы их заметить.

Пленные должны идти, а значит, их ноги не были связаны. Их подвели к огню, где 
вожди, и, естественно, Большой Волк вместе с ними, снова сели. Вождь ямпа-юта 
не без удовлетворения достал спрятанные орлиные перья и надел свой 
торжественный головной убор. Он был победителем и снова имел право носить знаки 
доблести. Его глаза пожирали белых с выражением голодной пантеры, но пока он 
молчал, поскольку старейшины владели правом первыми получить слово.

Взгляд Нанап-неава, Старого Вождя, пробежал с одного белого на другого, пока не 
остановился на Виннету.

— Кто ты? — пренебрежительно спросил он апача. — Есть ли у тебя имя и как 
зовется тот паршивый пес, которого ты называешь своим отцом?

Старый Вождь был уверен, что гордый апач не станет ему отвечать, но Виннету 
спокойно произнес:

— Кто не знает меня — тот слепой червь, живущий в грязи. Я Виннету, вождь 
апачей.

— Ты не вождь и не воин, а падаль, мертвая крыса! — продолжал издеваться старик.
 — Все эти бледнолицые умрут честной смертью у столбов пыток, но тебя мы бросим 
в воду, на корм лягушкам и ракам!

— Нанап-неава старый человек. Он видел много лет и зим и о