ь дальнейший путь — расстояние, превышавшее три английские мили, — они 
преодолевали пешим маршем. Поначалу индейцы бодро шагали вперед, но, пройдя две 
мили, стали вести себя осторожнее.

Лишь теперь вождю пришла в голову мысль, что белые из предосторожности могли 
перенести свой лагерь на другое место, отчего им овладело почти лихорадочное 
волнение. А его воины тихо и неудержимо шли все дальше и дальше, осторожно 
пробираясь, подобно змеям. Только подумать, шестьсот ног! И все же не слышно ни 
малейшего шума, ни один камушек не сдвинулся с места, не сломалась ни одна 
ветвь! Тем временем Большой Волк остановился. Он заметил горящие костры часовых.
 Как раз в это время Олд Файерхэнд менял посты. Вождь еще днем видел, что один 
часовой был выставлен выше, другой — ниже лагеря, в долине. Во всяком случае, 
часовые до сих пор еще стояли и были первыми, кого необходимо обезвредить.

Он тихо приказал остановиться и дал знак следовать за ним только двоим. Индейцы 
легли на землю и дальше пробирались ползком. Вскоре они оказались у верхнего 
поста. Часовой посмотрел вслед Олд Файерхэнду, только что оставившему его, и 
повернулся к краснокожим спиной. Внезапно две руки сдавили ему горло, а четыре 
другие вцепились в руки и ноги. Часовой не мог дышать, он потерял сознание, а 
когда снова пришел в себя, был уже связан и во рту торчал кляп, не позволявший 
ему и пикнуть. Рядом с ним сидел индеец, приставивший лезвие ножа к его груди. 
Пленник это просто чувствовал, ибо лунный свет не проникал вниз, на дно каньона.


Между тем огонь загасили, а вождь снова потребовал к себе двух воинов. Теперь 
речь шла о другом часовом, стоявшем внизу. Важно было миновать лагерь. 
Поскольку он лежал по эту сторону от воды, решено было двигаться по другой. 
Трое перешли поток вброд и прокрались дальше по другой стороне, что не было 
очень опасной затеей. Предполагалось, что оба поста находятся на одинаковом 
удалении от лагеря, и можно было легко посчитать, какое расстояние нужно пройти.
 Мерцающая поверхность воды и ее всплески могли выдать индейцев. Поэтому 
краснокожие проползли немного дальше, потом снова перешли вброд, снова легли и 
двинулись вверх на четвереньках, осторожно отталкиваясь от земли руками и 
ногами. Прошло совсем немного времени, и они увидели часового — он стоял в 
шести шагах от них, отвернув лицо в сторону. Еще один миг, прыжок, тихое 
приглушенное топанье ног — и все стихло. Оба краснокожих остались возле 
поверженного часового, а Большой Волк один переправился обратно, чтобы теперь 
нанести самый главный удар.

Лошади стояли двумя группами между лагерем и обоими постами. Вплоть до 
настоящего момента животные вели себя совершенно спокойно, но не было никакой 
уверенности, что так будет продолжаться и дальше. Если индейцы подойдут совсем 
близко, то, несмотря на запах шалфея, лошади могут почуять неладное. Поэтому 
Большой Волк посчитал целесообразным также перевести своих людей через поток. 
Это было продела