о мастерски — совершенно бесшумно. Оказавшись на другом берегу,
 все легли на землю, преодолели ползком расстояние в сто шагов и остановились 
напротив лагеря. Основная трудность заключалась теперь в следующем — огромное 
количество людей вынуждено было двигаться в узком пространстве, да еще и 
совершенно неслышно. Когда индейцы наконец легли рядом друг с другом, прямо 
напротив спящих людей и лошадей, последние все же забеспокоились. Действовать 
предстояло быстро, но о тихом пересечении водного пространства не могло быть и 
речи.

— Вперед! — прозвучал приглушенный, но все же услышанный всеми краснокожими 
голос Большого Волка.

Юта быстро перемахнули через речушку. Ни один белый так и не проснулся — над 
ними властвовал глубокий сон. Последующие сцены просто невозможно описать. 
Бледнолицые лежали так тесно, что три сотни индейцев не имели свободного места 
для передвижения. Пятеро или шестеро юта, а может, и больше, набросились на 
одного белого, схватили его и швырнули заспанного противника стоящим сзади, 
чтобы тут же взяться за второго, потом за третьего и так далее. Все произошло 
так быстро, что спящие оказались во власти индейцев, прежде чем смогли 
окончательно проснуться.

В противоположность обычаю индейцев сопровождать каждое нападение боевым кличем,
 эти юта орудовали почти бесшумно, и лишь потом, когда белые подали голос, 
испустили резкий крик, застывший где-то в ночной дали и размноженный стенами 
каньона. При этом поднялась такая суматоха, что невозможно было различить ни 
тел, ни рук, ни ног. Только три группы были едва различимы во тьме — три группы,
 которые двигались рядом вплотную к скальной стене. Их центрами были Олд 
Файерхэнд, Олд Шеттерхэнд и Виннету, вследствие своего большого опыта и 
присутствия духа не захваченные врасплох, как другие. Они вскочили и сразу 
встали так, что за их спинами оказалась скала. Теперь они оборонялись ножами и 
револьверами против превосходящего противника, который не имел права 
воспользоваться своими клинками, поскольку белых нужно было взять в плен живыми.
 Но, несмотря на свое умение, ловкость и силу, они были побеждены. Краснокожие 
так тесно зажали их в кольцо, что обороняющиеся, в конце концов, просто не 
могли пошевелить даже руками. Они были схвачены и связаны, как и их спутники. 
Выворачивающий душу вой краснокожих засвидетельствовал скорую победу.

Большой Волк приказал разжечь огонь. Когда пламя осветило поле битвы, оказалось,
 что от пуль и ножей последних трех бойцов полегло или было ранено более 
двадцати краснокожих.

— За это псов ждут ужасные муки! — разгневался вождь. — Мы нарежем их кожу 
полосками! Они все должны умереть страшной смертью, и ни один из них не увидит 
завтрашних вечерних звезд! Подберите мертвых и оружие бледнолицых. Нам надо 
возвращаться.

— Кто должен коснуться Волшебного ружья белого охотника? — спросил один из 
воинов. — Оно стреляет, когда хочет, и убивает любого, кто его берет в руки, и 
еще многих других, кто окажется рядом.

— Мы оставим его здесь и сложим над ним кучу камней, чтобы оно не попало в руки 
ни одному краснокожему воину. Где оно?

Юта долго разыскивали штуцер, но нигде его не нашли — оружие исчезло. Когда 
Большой Волк спросил о нем Олд Шеттерхэнда, тот не ответил. Как только он 
проснулся в суматохе борьбы и вскочил на ноги, штуцер тотчас вырвали у него из 
рук и отшвырнули прочь. Вождь приказал взять горящую ветвь, чтобы осветить 
чистую, прозрачную воду ручья. Поток оказался таким мелким, что можно было 
пересчитать все лежавшие на дне камушки, но штуцера не было видно.

Ямпа-юта днем видели ружье в руках Олд Шеттерхэнда и не могл