лову юноши и 
сказал:

— Ты — друг моего сына и племянник моего белого брата. Добро пожаловать в 
палатки навахо! С тобой будут обходиться, как с сыном нашего племени, — а при 
упоминании имени Хромого Фрэнка вождь даже улыбнулся: — Мой брат Фрэнк знает 
все тайны неба и земли. Мы сможем многому у него поучиться.

— Это верно, — совершенно серьезно ответил Фрэнк. — Меня радует, что великий 
вождь навахо знает и признает меня, потому я передам в его распоряжение все мои 
знания.

Потом Хромой Фрэнк поклонился белой скво и заговорил на родном языке:

— Я очень счастлив, обожаемая дама, что преданнейше познакомился с вами. Когда 
бы я знал, что вы еще ничего не слышали обо мне, то был бы любезен назвать свое 
полное имя…

— Не надо, — прервала она его с улыбкой, — я очень хорошо вас знаю.

— Вероятно, по рассказам моего друга Олд Шеттерхэнда?

— Да, но и Виннету время от времени говорил о вас.

— Это меня чрезвычайно радует; тем не менее я предлагаю вам хорошенько 
парламентарно подумать, что истинная действительность или действительная правда 
никогда не может быть просто рассказом или описанием. То, что вы тут знаете про 
меня, это, так сказать, маленький сноп света от фонаря. Позвольте мне только 
дней на восемь остаться у вас, и тогда вам засветит солнце, под лучами которого 
все темное просветлеет. Покорнейше прошу вашего разрешения представить вам 
здешнее общество! Прежде всего вот наша отважная фрау Розали Эберсбах. Потом…

Он хотел перейти к другим, но фрау Розали оттеснила его:

— Если что-либо делаешь, надо это делать правильно. Поймите меня! Я сама 
позабочусь о представлении. А для этого нам не надо никакого господина, который 
хотя и учен, но никак не может запомнить полного имени.

— Ну, — обиделся он, — вы хотите, пожалуй, вспомнить все имена, которые носили 
с колыбели? Я назвал самое верное, и этого вполне достаточно!

— Достаточно! Я бы этого не сказала! В обычном случае достаточно, да, но в 
случае представления, когда многое зависит от первого впечатления, это не может 
быть достаточным, — и, обращаясь к белой скво, она продолжила: — Итак, меня 
зовут фрау Розали Эбершбах, урожденная Моргенштерн, овдовевшая Лейермюллер, из 
Хаймберга, что в Саксонии, а это Юлиус, мой второй супруг и кузнечный мастер…

И подобным же образом она перечислила всех переселенцев, потом пригласила жену 
вождя присесть. Скво охотно приняла это предложение, и вскоре между дамами 
завязался оживленный разговор, который по просьбе скво они вели очень тихо, 
потому что индейские женщины должны молчать в присутствии мужчин, даже когда те 
ни о чем не разговаривают.

Такой момент, впрочем, наступил и сейчас. Вождь подсел к Хокенсу и долго, не 
говоря ни слова, мрачно глядел прямо перед собой. Индейская вежливость 
запрещала другим нарушать его молчание. Прошло с четверть часа, когда вождь, 
наконец, заговорил:

— Пусть мой брат Сэм скажет мне, куда пошли Олд Шеттерхэнд и Виннету!

— Они присматривают за нихора, чтобы при необходимости предупредить вас.

— Тогда Сэм может мне рассказать, что произошло!

И Сэм в немногих словах сообщил обо всем, что знал о миссии Шеттерхэнда и 
Виннету. Когда он закончил, Нитсас-Ини снова помолчал, затем произнес:

— Завтра падет наказан