— Хм, он увидит этих разведчиков и потихоньку смоется, если не ошибаюсь.

— Этого не случится — я выберу лучших среди наших людей. Ладно, об этом срочно 
должен узнать наш вождь, немедленно! Поедете со мной?

— Нет, — ответил Хокенс — Пусть он придет сам.

— Он же знаменитый вождь! Пожалуй, вы можете сами разыскать его.

— Что? Вы уже настолько обиделись, что считаете, будто краснокожего надо 
уважать больше, чем белого?

— Нет, но он же вождь!

— Ну и прекрасно! Он командует своими краснокожими людьми, а я нынче веду белых 
леди и джентльменов. Я вообще не должен с места трогаться, даже если захочу, 
потому что Олд Шеттерхэнд определил нам место нашего ночлега возле трех 
молоденьких деревьев. Мы пришли сюда, здесь и останемся.

— Почему именно здесь?

— О причинах я не расспрашивал. Очевидно, у него были веские основания, и мы 
должны уважать его мнение. Возможно, он уже сегодня сюда приедет.

— Едва ли.

— Он все может, стоит ему только захотеть. Так или иначе, но мы не можем уйти 
отсюда. Посылайте, стало быть, за Нитсас-Ини, пусть придет!

— Как хотите, настаивать не буду.

Вольф поручил сопровождавшим его индейцам передать сообщение своему вождю, и 
они исчезли. Разговор до сих пор шел на английском языке, и немецкие 
переселенцы, будучи не сильны в нем, не знали, о чем шла речь. Фрау Розали 
поэтому попросила Хромого Фрэнка кратко пересказать его. Фрэнк заговорил 
по-немецки, а услышав это, и Вольф перешел на родной язык, комментируя пересказ.
 Этот маленький саксонец нравился Вольфу все больше. Со всех сторон посыпались 
вопросы, и серьезное лицо седовласого оживлялось все больше с каждым новым 
выражением Хромого. В конце концов, Вольф не сдержался:

— Вы и в самом деле оригинал, впрочем, так мне про вас и рассказывали. А я еще 
не хотел верить…

— Рассказывали? Кто же?

— Олд Шеттерхэнд.

— И он меня называл оригиналом?

— Да, или говорил нечто похожее.

— Нечто похожее? Спасибо за колбасный жир без майорана! Я не похож вообще ни на 
кого. И если обожаемый мной Олд Шеттерхэнд назвал меня оригиналом, я и хочу им 
быть, потому что это — большая честь для меня. Среди десятка людей немногих 
можно назвать оригиналами, доказывающими свою подлинность!

Общий смех встретил эти серьезно сказанные слова, и еще добрых четверть часа в 
глубокой ночной тиши далеко разносились его раскаты, пока от реки не прозвучал 
на ломаном английском громкий голос:

— Разве бледнолицые потеряли разум или стали бабами, что не могут овладеть 
собой? За каждым деревом может скрываться враг!

Это был Нитсас-Ини, появившийся в сопровождении нескольких своих воинов. Взял 
он с собой и белую скво, вероятно, потому, что посланцы сказали ему, что здесь 
тоже есть женщины. Все находившиеся в лагере поднялись поприветствовать вождя. 
А он стоял и мерил каждого своим зорким взглядом. Когда он увидел Сэма Хокенса, 
его суровое лицо приняло более мягкое выражение, и вождь, протягивая руку, 
сказал:

— Мой белый брат Сэм тоже здесь? Тогда я уверен, что это шумное веселье не 
причинит нам вреда, потому что Сэм Хокенс не позволит услышать свой голос, если 
поблизости прячется враг.

Вождь пожал руки Дику Стоуну и Уиллу Паркеру, потом ему назвали имена других. 
Когда ему представили Адольфа Вольфа, навахо положил руку на г