уть голод
   Быстро  собрав  обильный  урожай,  они  развели  большой  костер,  слегка
пропекли бататы и принялись жадно уплетать их в полусыром виде.
   - Нашему обеду  не  хватает  только  английского  ростбифа,  -  пробурчал
Фанфан.
   - Вы просто-напросто избалованный  лакомка,  маэстро  Фанфан,  -  ответил
доктор Тромп. - Бурский картофель - весьма ценное крахмалистое вещество.
   - Крахмалистое? Согласен. А все-таки ростбиф тоже  весьма  ценная  овощь!
При одном воспоминании о нем слюнки так и текут. Верно, хозяин?
   Но Сорви-голова, никогда не терявший хорошего расположения духа, на  этот
раз  молчал,  погрузившись  в  какие-то  неотвязные  думы.  Гастрономические
разглагольствования Фанфана не доходили до его сознания,  мысли  его  витали
где-то далеко.
   Прошло два часа. Одежда на Молокососах едва  пообсохла,  голод  был  лишь
слегка утолен, юнцы не успели еще после столь длительных и жестоких волнений
и беспощадной борьбы насладиться отдыхом, но уже не выказывали ни  малейшего
признака усталости.
   Уж не железные ли они?
   -  Давайте  играть  в  чехарду!  -  предложил  Фанфан,  которому   звание
лейтенанта не придало ни на йоту солидности
   Это по меньшей  мере  нелепое  предложение,  точно  вы-стрел,  вернуло  к
действительности командира Молокососов.
   - Фанфан!.. Да ты, кажется, тронулся! - вздрогнув, воскликнул Жан.
   - Боже мой! Надо же как-нибудь убить время, когда нечего делать.
   - В таком случае, собирайтесь.
   - Вот это дело!
   - Вы немедленно отправитесь  к  Винбургу  под  командованием  доктора  ..
Передаю вам командование, добрей-ший Тромп. Вы  сообщите  генералу  Бота  об
исполнении порученной мне операции:  вы  доложите  ему,  что  водо-хранилище
Таба-Нгу взорвано.
   - Будьте уверены, дорогой Сорви-голова, исполним все ваши приказания.  Но
что собираетесь делать вы сами?
   - Покинуть вас.
   - Покинуть?
   - О, надеюсь, ненадолго. Необходимо во что  бы  то  ни  стало  разведать,
сколько у неприятеля войск и в каком направлении они передвигаются.
   - Ну и что же?
   - А то, что я и отправлюсь за нужными нам сведениями туда, где  их  легче
всего получить, то-есть в самую гущу английских войск.
   - Слишком опасное предприятие! Девяносто шансов из ста  за.  то,  что  вы
будете пойманы и расстреляны.
   - Скажем - восемьдесят и прекратим этот разговор.  Самое  важное-добиться
успеха. А я должен его добиться, потому что от этого  зависит  судьба  армии
генерала Бота. Англичане, вероятно, уже заняли или скоро займут Блумфонтейн.
Забрав в свои руки железную дорогу, они  предпримут  попытки  вторгнуться  в
Оранжевую республику, не слишком удаляясь от железнодорожного полотна. Бота,
разумеется, будет шаг за  шагом  отстаивать  рельсовый  путь.  У  меня  есть
основания предполагать, что "старый Боб" постарается обойти армию  Бота  при
помощи того же маневра, благодаря которому он окружил недавно Кронье и лишил
республику четырехтысячной армии. Вот я и хочу узнать,  с  какой  стороны  -
справа или слева - производится обходное движение. Это будет  весьма  ценным
предупреждением для генерала Бота. Мне  понадобится  на  это  три  дня.  Вот
почему я и отправляюсь  один,  без  ружья,  только  с  маленьким,  карманным
револьвером... А теперь прощайте, дорогие мои друзья и товарищи  по  оружию,
прощайте, или лучше - до свиданья!
   Мужественные сердца Молокососов дрогнули при последних словах командира.
   Ни один из этих смелых людей, сотни раз встречавшихся  лицом  к  лицу  со
смертью, и не пытался скрыть  своего  волнения,  ибо  не  душевная  слабость
сказывалась в их тревоге, а искреннее и непосредственное  чувство  нерушимой
дружбы, связавшей их узами боевого братства. К Жану со всех сторон  тянулись
дрожащие руки, и  Сорвиголова  молча,  порывисто  пожимал  их,  не  в  силах
вымолвить ни слова.
   Фанфан, с трогательной гримасой на лице,  надтреснутым  от  слез  голосом
пробормотал:
   - У меня просто сердце упало, хозяин... Тошно мне, ей-богу,  тошно!  Взял
бы ты меня с собой. Уж я сумел бы, если  понадобится,  перехватить  за  тебя
несколько оплеух, а то и шкуру свою отдать...
   - Спасибо, Фанфан, сердечное тебе спасибо, мой  храбрый  земляк,  дорогой
мой француз! Но, увы, это невозможно. Мне надо идти одному.
   Низко опустив голову, Фанфан подавил вздох и замолк.
   Теперь пришла очередь Поля Поттера. Он сжал обеими руками руку  командира
и, выражая мысль всех присутствующих буров, произнес:
   - Благодарю тебя, брат!  Благодарю  от  имени  всей  нашей  родины,  ради
которой ты жертвуешь  своей  жизнью.  Наша  дружба,  наше  восхищение,  наша
благодарность будут всегда и повсюду следовать за тобой, и ты