— А вы отчего не уехали, Синглтон?

— Ах, сэр! — вздохнул Синглтон. — Я живу на этом острове уже двадцать лет. У 
меня здесь жена и дети. Вожди обращаются со мной почти как с равным. А что меня 
ждет в Англии? Родные мои уже, верно, умерли, и денег у меня нет ни гроша. 
Видно, мне суждено умереть на этом острове.

На шестнадцатый день, 22 апреля, буря улеглась и ветер переменил направление. 
Якоря были подняты, и при громких криках моряков корабль отошел от рифа.

Дюмон Дюрвиль повел «Астролябию»в бухту, в которой останавливался д'Антркасто. 
Теперь, когда опасность миновала, он решил приступить к главной своей задаче — 
розыскам следов пребывания Лаперуза на острове.



Колдунья

Дюмон Дюрвиль обратился за помощью к Синглтону.

— Неужели у вас на острове нет ни одного человека старше пятидесяти лет? — 
спросил он.

Синглтон задумался.

— В центральной области острова живет одна старуха, по имени Томага, — ответил 
он. — Сколько ей лет, я не знаю, но она гораздо старше всех здешних жителей. 
Она дочь царя Тубо, который, по преданию, правил островом полвека назад. 
Островитяне считают Томагу колдуньей и раз в год съезжаются к ней на поклон.

— Ведите меня к ней, Синглтон, — сказал Дюрвиль. — Я хочу поговорить с Томагой.

Но отправиться в глубь острова было опасно. Дюмон Дюрвиль стал уговаривать 
обоих вождей, Палу и Тагофу, остаться на корабле до его возвращения в качестве 
заложников.

— Я хочу поклониться вашей великой колдунье Томаге, — объяснил он вождям. — 
Оставайтесь пока на корабле. А вернувшись, я вас выпущу и щедро награжу.

К его удивлению, вождей не пришлось долго уговаривать. Палу и Тагофа сразу 
согласились. Их с почетом заперли в капитанской каюте и, чтобы они не скучали, 
дали им множество разных сластей: изюму, пастилы, пряников и засахаренных 
орехов. У дверей каюты был поставлен вооруженный караул, который должен был 
сторожить заложников.

Дюмон Дюрвиль с небольшим отрядом моряков подъехал к берегу на двух шлюпках. Их 
сразу окружила несметная толпа вооруженных островитян. Но они держали себя 
очень дружелюбно.

— Пока Тагофа и Палу на корабле, вы в безопасности, — говорил капитану Синглтон.
 — Воины, опасаясь за жизнь своих вождей, не посмеют дотронуться до вас пальцем.


Небольшой отряд моряков направился в глубь острова. Остров был густо населен.

Дюмон Дюрвиль прошел через много деревень, оставил за собою много пашен и 
кокосовых рощ. Наконец он увидел зеленый холм, на вершине которого стояла 
хижина. В этой хижине, вдали от всех, жила колдунья Томага.

Томага вышла навстречу гостям. Это была сморщенная, лысая, крохотная старушонка 
с умными, подвижными глазами. Дюмон Дюрвиль подарил ей топор, бусы и кусок 
красного сукна.

Завязался разговор. Синглтон служил переводчиком. Дюмон Дюрвиль стал задавать 
колдунье вопросы.

— Помнишь ли ты Кука, Томага? — спросил он.

— Помню, помню, — прохрипела старуха. — Кук был первый бледнокожий предводитель 
кораблей, который посетил нас. Я тогда была совсем маленькая девочка. Вот 
такая!

И она показала Дюмону Дюрвилю на стоявшую в толпе девочку лот семи-восьми.

— А помнишь ли ты, Томага, д'Антркасто? — продолжал спрашивать Дюмон Дюрвиль.

— Ну, его я помню отлично, — ответила колдунья. — Когда он приехал, я была уже 
замужем. Мой отец, Тубо, властелин всего Тонгатабу, устроил в его честь 
праздник на берегу залива. Я тоже была на этом празднике. Мы сначала пели, 
потом плясали, потом выпили очень много кавы.