— Наконец-то Новая Зеландия будет под одной властью! — воскликнул Маури. — Все 
верховные вожди всех племен подчинятся Отако. Они считают себя его союзниками, 
но, в сущности, они все находятся в его власти. Вернее, в моей власти, потому 
что без моего совета Отако не сделает ни одного шага. Подумай, может ли 
какой-нибудь Эмаи сопротивляться мне и Отако, раз больше половины его племени 
истреблено и все его частоколы сожжены?

Рутерфорд и сам думал об Эмаи, который, не дождавшись даже окончательного 
уничтожения армии Сегюи, поспешил к пепелищу своей деревни, чтобы как можно 
скорее заново отстроить ее. Что сделает храбрый Эмаи, когда увидит, что его 
племя, только что освобожденное из одного рабства, попало в другое? Рутерфорд 
ясно представил себе длинный ряд истребительных, опустошительных войн, которые 
еще предстоят этой несчастной стране. Но он привык держать свои мысли при себе 
и не произнес ни слова. А между тем Джемс Маури продолжал говорить, все больше 
и больше воодушевляясь.

— Новая Зеландия, став единой, превратится в самую могущественную империю 
Южного полушария. На первых порах императором будет, конечно, Отако. Но Отако 
стар, и у него нет сыновей. Я женат на его старшей дочери, и никто, кроме меня, 
не может ему наследовать. Тебе тогда будет хорошо, Рутерфорд. Ведь я тебя 
полюбил за эти годы. Ты будешь моим послом. Хочешь? Представитель Новой 
Зеландии при лондонском дворе. Как тебе это нравится, а? Английский ткач, 
который работал по двадцать часов в сутки, не разгибая спины из-за нескольких 
пенсов, — могущественный император. Английский матрос — посол, знатный вельможа,
 перед которым заискивают придворные дамы и шикарные кавалеры. Вот-то мы 
посмеемся над ними! Впрочем, я прикажу тебе, как моему послу, объявить Англии 
войну. Я хочу отомстить всем этим богатым господам. Они будут знать, как 
отправлять бедных на каторгу.

— На каком же корабле я поеду к английскому двору? — улыбаясь, спросил 
Рутерфорд. — На пироге, выдолбленной из соснового ствола?

— У нас будут корабли, — ответил Джемс Маури. — Сколько угодно кораблей. С 
этого дня мы будем забирать себе каждый европейский корабль, который подойдет к 
берегам Новой Зеландии. Эмаи, захватив вашу «Агнессу», сжег ее. Это было очень 
глупо. Каждый корабль, который нам удастся захватить, мы будем беречь и холить. 
Лет через десять у нас наберется целый флот. Хочешь, я сделаю тебя не послом, а 
адмиралом? Ты моряк, и из тебя выйдет отличный адмирал…

Сосны расступились, и перед путниками открылась широкая морская бухта. 
Рутерфорд, потрясенный, остановился. Он узнал это место. Вот здесь, в этой 
самой бухте, пять лет назад воины Эмаи разграбили бриг «Агнессу». Значит, река, 
по берегу которой они так долго шли, — Темза.

Да, да, он не ошибается, он все ясно помнит. Сюда, в устье этой реки, капитан 
Коффайн посылал его за пресной водой. Вон мель, на которую вынесло «Агнессу» 
после того, как воины Эмаи перерубили якорные канаты. Вон к тому берегу привез 
на пирогах Эмаи своих связанных пленников.

Но что это? Ему, вероятно, мерещится! Не сошел ли он с ума? Рутерфорд протер 
глаза. Посреди бухты, на том самом месте, где когда-то стояла «Агнесса», он 
ясно видел трехмачтовый купеческий бриг, на котором суетились матросы, спуская 
якоря.

— Это первый корабль твоей будущей адмиральской эскадры, Рутерфорд, — сказал 
Маури, протянув вперед руку. — Завтра днем мы поедем туда под предлогом продажи 
свиней, а через несколько минут он будет наш.



«Прощай! Прощай!»

Войско Отако ночевало на вершине холма, невдалеке от моря. Это был тот самый 
холм, где когда-то стояла деревня, в которой Рутерфорд провел первую ночь 
своего плена. Здесь были убиты и съедены шестеро матросов с «Агнессы». Теперь 
от деревни не осталось и следа — Сегюи сжег ее дотла и истребил всех жителей до 
единого. Но Рутерфорд сразу узнал те несколько сосен, к которым он и его 
товарищи были привязаны пять лет назад.

Утомленные тяжелым походом, воины, едва стемнело, заснули вокруг костров. 
Рутерфорд лежал на спине и глядел в черное звездное небо. Мысли не давали ему 
спать. Время шло, созвездия медленно передвигались среди широких сосновых 
ветвей, а он все еще не смыкал глаз. Случайно повернув голову, он заметил, что 
Эшу, лежавшая недалеко от него, возле костра, тоже не спит и внимательно за ним 
наблюдает.

— Эшу, — прошептал он, — отчего ты не спишь?

— А ты отчего не спишь, Желтоголовый? — спросила она.