Окончательно избавившись от опеки, Нерон решил осуществить свою давнюю мечту. 
Еще в детские годы вместе с другими науками изучал он и музыку. Придя к власти, 

он тотчас пригласил к себе лучшего в то время кифареда Терппа и много дней 
подряд слушал его после обеда до поздней ночи. Теперь же он и сам начал 
постепенно упражняться в этом искусстве. Он не упускал ни одного из средств, 
каким обычно пользуются мастера для сохранения и укрепления голоса: лежал на 
спине со свинцовым листом на груди, очищал желудок промываниями и рвотой, 
воздерживался от плодов и других вредных для голоса кушаний. И хотя голос у 
него 
был слабый и сиплый, все же, радуясь своим успехам, он пожелал выступить на 
сцене (Светоний: "Нерон"; 20, 34). Впервые публично он выступил на специально 
организованных им ювена-лиях перед тщательно подобранной публикой, которая 
наградила его льстивыми и восторженными аплодисментами.

В 62 г. умер префект преторианцев Бурр, один из ближайших наставников Нерона 
(ходили упорные слухи, что Нерон под видом лекарства послал ему яд), а вслед за 

тем последовало быстрое охлаждение принцепса к Сенеке. Сенеку обвиняли в том, 
что он чрезмерно богат, что, будучи автором многих речей Нерона, он присваивает 

себе славу его красноречия, что он осуждает новые увлечения Нерона - скачки и 
пение, и за глаза насмехается над его голосом. Впрочем, одного последнего 
обвинения достаточно было для того, чтобы Сенека из первого друга превратился в 

злейшего врага: нападок на свой голос Нерон не прощал никому. Ближайшим 
человеком при Нероне становится новый префект преторианцев Тигеллин. По его 
наущениям Нерон без всякого суда приговорил к смерти и казнил двух знатных 
сенаторов, Плавта и Суллу, так как опасался их популярности в войске. Сенат 
задним числом одобрил эти убийства. Получив сенатские постановления и увидев, 
что все его преступления принимаются как выдающиеся деяния, Нерон изгнал 
Октавию, объявив, что она бесплодна, и тотчас же сочетался браком с Поппе-ей. 
Но 
и добившись своего, Поп-лея не перестала преследовать прежнюю соперницу: она 
побудила одного из слуг Октавии обвинить госпожу в прелюбодейной связи с рабом. 

Началось следствие, которое хоть и велось со многими злоупотреблениями, не 
смогло доказать этой наглой клеветы. Нерон ограничился пока тем, что сослал 
Октавию в Кампанию. Тем временем Аникет, убийца Агриппины, снова поспешил 
оказать Нерону грязную услугу и стал повсюду распространять слухи о том, что 
Октавия была его любовницей. Основываясь на этой, им же самим пушенной сплетне, 

Нерон обвинил Октавию в том, что она, задумав переворот, соблазнила префекта 
его 
флота и даже была беременна от него (при этом забыли, что совсем недавно 
обвиняли ее в бесплодии). Несчастную заточили на острове Пандатерии, а спустя 
несколько дней объявили, что она должна умереть. Поскольку сама она никак не 
хотела покончить с собой, ей насильно вскрыли вены на руках и ногах. Поппея 
даже 
этим не была удовлетворена: в ознаменование своего торжества она велела 
отрезать 
голову Октавии и привести ее в Рим (Тацит: "Анналы"; 14; 15, 51-52, 57, 60, 62).


Между тем Нерон со дня на день проникался все более страстным желанием 
выступить 
на сцене общедоступного театра; до сих пор он пел лишь у себя во дворце или в 
своих садах на ювеналиях, к которым относился с пренебрежением, считая их 
слишком замкнутыми для такого голоса, каким он, по его мнению, обладал. Однако, 

не решившись начать сразу с Рима, он избрал Неаполь, представлявшийся ему как 
бы 
греческим городом (Тацит: "Анналы"; 15; 33). В день его выступления в 64 г. 
театр дрогнул от неожиданного землетрясения, но Нерон не остановился, пока не 
кончил начатую песнь. После этого он часто выступал в Неаполе и пел по 
несколько 
дней. Потом дал себе короткий отдых для восстановления голоса, но и тут не 
выдержал одиночества, из бани явился в театр, устроил пир посреди орхестры и 
по-
гречески объявил толпе народа, что когда он промочит горло, то уже споет что-
нибудь во весь голос. Ему понравилось мерное рукоплескание александрийцев, 
которые во множестве приехали в Неаполь, и он вызвал из Александрии еще больше 
гостей; не довольствуясь и ими, он сам отобрал юношей всаднического сословия и 
пять с лишним тысяч дюжих молодцов из простонародья, разделил их на отряды и 
велел выучиться рукоплесканиям всякого рода - и "жужжанию", и "желобкам", и 
"кирпичикам", а потом вторить ему во время пения. Главари их зарабатывали по 
400 
000 сестерциев.

П