А отчего бы,  б а т ь к у,  не попробовать по пикам?
     - Василь взберется! Он как кошка лазает.
     - Попробуй.
     Тотчас посыпались шутки:
     - Эй, осторожней! У него сабля, снесет башку, и не заметишь.
     - Он тебя за чуб схватит и наверх втащит, а там как медведь придавит.
     Но Василя это не испугало.
     - В i н   з н а є,  -  сказал  он,  -  что ежели меня пальцем тронет,
атаман ему покажет,  почем фунт лиха,  да и  вы  в  долгу  не  останетесь,
б р а т и.
     Это было предостережение Заглобе,  который сидел тихонько, не подавая
голосу.
     Но казаки,  народ лихой, уже и развеселились; происходящее показалось
им забавным, и они наперебой продолжали подтрунивать над Василем:
     - Одним дураком на свете меньше станет.
     - Да ему плевать,  как мы за твою башку отплатим.  Не видишь, что ль,
каков ухарь!
     - Хо! Хо! Оборотень он. Черт знает, в кого там превратился... Чародей
ведь! Еще неведомо, кто тебя в этой дыре поджидает.
     Василь,  который уже поплевал на  ладони и  ухватился за пики,  вдруг
призадумался.
     - На ляха пойду, - сказал он, - а на черта нет.
     К тому времени решетки были связаны и приставлены к лазу. Но и по ним
всходить оказалось несподручно: они тут же прогнулись в местах скрепленья,
и тонкие перекладины трещали, едва на них пробовали поставить ногу. Однако
Голодый сам полез первым. Подымаясь, он приговаривал:
     - Видишь теперь,  пан шляхтич,  что мы не шутим.  Не захотел слезать,
заупрямился,  ну и сиди,  только защищаться не вздумай -  все одно мы тебя
достанем, хоть весь хлев разобрать придется. Одумайся, покуда не поздно!
     Наконец голова его  достигла отверстия и  постепенно в  нем скрылась.
Вдруг  послышался  свист  сабли,  казак  страшно  вскрикнул,  пошатнулся и
свалился под ноги к молодцам с разрубленной надвое головою.
     - Коли его, коли! - взревели казаки.
     В хлеву поднялось страшное смятенье,  раздались крики, вопли, которые
заглушил громоподобный голос Заглобы:
     - Ха,  разбойники,  людоеды,  душегубцы, всех вас до единого перебью,
кобели шелудивые!  Знайте руку рыцаря.  Я вам покажу, как на честных людей
нападать по ночам!  Как шляхтичей запирать в хлеву... Ха! Прохвосты! Давай
по одному, по очереди, а то и по двое можно! Ну, кто первый? Только головы
свои лучше в навозе попрячьте, не то снесу напрочь, клянусь богом!
     - Коли! Коли! - вопили казаки.
     - Хлев спалим!
     - Я сам спалю, голощапы, вместе с вами!
     - А  ну,  давай по нескольку,  по нескольку разом!  -  крикнул старый
казак.  -  Держать решетки, пиками подпирать! Солому на голову и вперед!..
Взять его надо!
     С  этими  словами он  полез наверх,  а  с  ним  двое  его  товарищей;
перекладины затрещали,  ломаясь,  решетки  прогнулись еще  больше,  но  по
меньшей  мере  два  десятка  сильных  рук  схватились за  жерди,  подперли
лестницу пиками.  Кое-кто  просунул острия в  лаз,  чтобы шляхтичу трудней
было размахнуться саблей.
     Несколько минут спустя еще  три тела свалились на  головы стоящих под
сеновалом.
     Заглоба,  разгоряченный успехом,  ревел  как  буйвол и  изрыгал такие
проклятья,  каких свет не слышал,  -  у казаков от его слов душа бы ушла в
пятки,  не охвати их в ту минуту дикая ярость.  Одни кололи пиками настил,
другие  карабкались по  лестнице,  хотя  в  темной дыре  их  ждала  верная
погибель. Вдруг у дверей поднялся крик и в хлев вбежал сам Богун.
     Был он без шапки,  в  одной только рубахе и шароварах,  в руке держал
обнаженную саблю, глаза сверкали.
     - На крышу,  собачьи дети!  -  крикнул он.  -  Содрать солому и живым
взять.
     А Заглоба, увидав Богуна, взревел:
     - Только приблизься,  хам!  Вмиг уши обрежу и  нос отрублю,  а головы
твоей мне  даром не  надо,  по  ней топор плачет.  Что,  труса празднуешь,
холоп,  боишься? А ну, кто скрутит этого шельму, тот будет помилован. Что,
висельник, что, кукла еврейская? Сам явился? Просунь только башку в дырку!
Ну,  где  же  ты?  Залезай,  рад  буду и  угощу отменно,  сразу припомнишь
папашу-сатану да мать-шлюху!
     Между тем  у  Заглобы над головой затрещали стропила.  Видно,  казаки
взобрались на крышу и уже сдирали солому.
     Заглоба треск расслышал,  но  страх не отнял у  него силы.  Он словно
опьянен был схваткой и кровью.
     "Забьюсь в угол и там погибну", - подумал он.
     Но  в  эту минуту во всех концах майдана вдруг загремели выстрелы,  и
тотчас в хлев ворвались человек десять казаков.
     - Б а т ь к у! - благим матом кричали они. - Сюда,  б а т ь к у!
     Заглоба в первое мгновение не понял,  что происходит, и остолбенел от
изумленья.  Глядит сквозь дыру  в  хлев  -  никого.  Стропила на  крыше не
трещат.
     - В чем дело?  Что случилось? - громко воскликнул он. - Ага, понятно!
Они решили хлев