ка Сенкевича "Огнем и мечом", советуем
обратиться  к  комментариям  и  послесловию,  которые  были опубликованы в
собрании сочинений польского романиста (Собр. соч. в 9-ти томах, т. 2. М.,
Художественная литература, 1983).


                             Генрик СЕНКЕВИЧ

                              ОГНЕМ И МЕЧОМ

                                  Роман


                         Художник С. Г. Михайлов


                               ЧАСТЬ ВТОРАЯ

                 Перевод с польского Ксении Старосельской

     ________________________________________________________________

                               СОДЕРЖАНИЕ:

               Глава I                        Глава XVII
               Глава II                       Глава XVIII
               Глава III                      Глава XIX
               Глава IV                       Глава XX
               Глава V                        Глава XXI
               Глава VI                       Глава XXII
               Глава VII                      Глава XXIII
               Глава VIII                     Глава XXIV
               Глава IX                       Глава XXV
               Глава Х                        Глава XXVI
               Глава XI                       Глава XXVII
               Глава XII                      Глава XXVIII
               Глава XIII                     Глава XXIX
               Глава XIV                      Глава XXX
               Глава XV                       Эпилог
               Глава XVI

     _______________________________________________________________


                                 Глава I

     Погожей летней ночью по правому берегу Валадынки спускались к Днестру
двенадцать всадников.
     Двигались медленно,  можно сказать,  нога за ногу.  Впереди, шагов на
пятьдесят опережая остальных, как бы передовым охранением, ехали двое, но,
не находя,  видно,  причин остерегаться,  не по сторонам смотрели,  а  меж
собою переговаривались,  причем то и дело придерживали коней,  оглядываясь
на спутников, и тогда один из этих двоих покрикивал:
     - Полегче там! Полегче!
     И отряд еще больше замедлял шаг, разве что не стоял на месте.
     Наконец,  обогнув холм, укрывавший всадников своею тенью, отряд вышел
на  открытое  место,   залитое  лунным  светом,   и  сразу  стала  понятна
осторожность:  посреди вереницы всадников две лошади,  идущие рядом, несли
привязанную к седлам люльку, а в люльке кто-то лежал.
     Серебряные лучи освещали бледное лицо и сомкнутые веки.
     За  люлькой  следовали десятеро вооруженных верховых.  По  пикам  без
прапорцев можно было узнать,  что это казаки.  Одни вели в  поводу вьючных
лошадей,  другие ехали налегке, но если двоих, что были впереди, казалось,
ничего вокруг не интересовало, эти поглядывали по сторонам с явной опаскою
и тревогой.
     Окрестность, однако, выглядела совершенною пустыней.
     Тишину нарушали только удары копыт да восклицания одного из передовых
всадников, то и дело повторявшего:
     - Полегче там! Осторожней!
     Наконец он обратился к своему спутнику и спросил:
     - Горпына, далеко еще?
     Спутник,  звавшийся Горпыною и на самом деле бывший одетой в казацкое
платье здоровенной девахой, поглядел на звездное небо и ответил:
     - Не так чтобы.  До полуночи доберемся. Проедем Вражье урочище, потом
Татарский Разлог,  а там до Чертова яра рукой подать.  После полуночи и до
вторых петухов лучше туда не соваться.  Мне-то ничего,  а  вам плохо может
быть, ой плохо.
     Тот, кто спрашивал, пожал плечами.
     - Знаю,  -  сказал он,  -  тебе сам черт брат,  да только и  с чертом
сладить можно.
     - Пока еще никто не сладил,  - ответила Горпына. - А лучшего укрывища
для своей княжны,  соколик,  ты во всем свете не сыщешь.  И здесь-то ночью
никто не пройдет, разве что со мной, а в яру и вовсе живой души не бывало.
Кто  за  ворожбой придет,  тот станет поодаль и  меня поджидает.  Ни  одна
собака не доберется туда:  ни лях,  ни татарин,  никто,  никто.  Страшно в
Чертовом яру, сам увидишь.
     - Страшно не страшно, а захочу - приду.
     - Днем, конечно, придешь.
     - Хоть днем, хоть когда. А черт дорогу заступит, рога обломаю.
     - Эх, Богун, Богун!
     - Ой,  Горпына,  Горпына!  За меня не бойся. Приберет меня дьявол, не
приберет -  не твоя забота, тебе же я одно скажу: водись сколько влезет со
своими чертями,  лишь бы княжна горя не знала; если с нею что станется, ни
черти, ни дьяволы тебе не помогут.
     - Однажды уже топили меня,  еще когда мы  с  братом на  Дону жили,  в
другой раз заплечный мастер в Ямполе голову обрил - так что мне теперь все
трын-трава.  Но здесь дело иное.  Не в службу, а в дружбу я ее от нечистой
силы стеречь буду,  волоску не дам с  головы упасть,  а  люди ей у меня не
страшны. Твоя будет, никуда не денется.
     - Ах  ты,  сова!  Коли так,  зачем мне беду наворожила,  какого черта
прожужжала все уши: "Лях при ней! Лях при ней!"?
     - Духи так говорят,  не я.  Но,  может, что и переменилось. Завтра на
мельничном колесе погадаю.  Вода все  скажет,  только глядеть нужно долго.
Сам  увидишь.  Но  ведь  ты  пес  бешеный:  скажешь тебе  правду -  тотчас
гневаешься и за чекан...
     Разговор оборвался,  слышно было цоканье копыт по камням, да какие-то
звуки доносились со стороны реки, словно там кузнечики стрекотали.
     Богун  даже  ухом  не  повел,  хотя  среди ночи  подобные звуки могли
озадачить. Он обратил лицо к луне