| |
А злодеи эти меж тем к Корсуню пошли и там панов
гетманов побили. О мой любезный сударь, что я повидал, того не рассказать!
Они ж ничего не скрывали, бессовестные, да еще и за своего меня держали. А
я все думаю: бежать или не бежать? Да только вижу, что правильней оно
остаться, пока оказии подходящей не подвернется. А как начали свозить
из-под Корсуня ковры, сбруи, серебро, поставцы, сокровища... Ой-ей, мой
сударь! У меня чуть сердце не лопнуло и глаза прямо на лоб полезли. Ведь
эти душегубы шесть ложек серебряных за талер, а потом даже за кварту водки
отдавали, пуговицу же золотую, или там застежку, или султан на шапку можно
было и за косушку выменять. Тут, значит, я думаю: разве можно теряться?..
Попользуюсь и я! Ежели приведет бог когда-нибудь в Редзяны вернуться, на
Подлесье, где родители проживают, привезу им, ведь у них там тяжба с
Яворскими уже пятьдесят лет тянется, а продолжать ее не на что. Так что
накупил я, мой сударь, столько всякого добра, что на двух коней
навьючивать пришлось, полагая это себе утешением в горестях, потому что я
по сударю моему жуть как тосковал.
- Ой, Редзян, ты уж своего не упустишь! Везде свою корысть помнишь.
- Если господь меня дарит, что же в том худого? Я ведь не краду, а
что мне ваша милость дали кошелек на дорогу в Разлоги, так вот он! Мое
дело вернуть, раз я до Разлогов не доехал.
Говоря это, Редзян отстегнул пояс, достал кошель и положил его перед
рыцарем, на что пан Скшетуский улыбнулся и сказал:
- Раз тебе так везло, ты, надо думать, и меня побогаче, да только уж
держи и этот кошель.
- Благодарствую покорно вашей милости. Кое-что есть - бог помог! И
родители будут рады, и дедушка девяностолетний. А уж Яворских-то они
наверняка до последнего гроша засудят и по миру пустят. Вашей милости тоже
польза от этого - я ведь про пояс тот крапчатый, который мне ваша милость
в Кудаке посулил, напоминать не стану, хоть он мне и нравился очень.
- Уже ведь и напомнил! Ах ты, шельмец! Сущий lupus insatiabilis!* Не
знаю я, где он, тот пояс, но раз обещал, подарю, не тот, так другой.
_______________
* волк ненасытный (лат.).
- Покорно благодарствую вашей милости! - сказал Редзян, обнимая
колени хозяина.
- Довольно об этом! Рассказывай же, что с тобой потом было.
- Бог, значит, явил мне милость попользоваться от разбойников. Ужасно
только я страдал, не зная, что приключилось сударю моему и что Богун с
панною сделал. А тут вдруг говорят, что он в Черкассах, едва живой,
князьями посеченный, лежит. Я - в Черкассы: а вы ж знаете, что я и
пластырь приложить умею, и раны обихаживать. А уж они меня насчет этого
знали. Так что меня туда Донец, полковник, послал и сам со мною поехал
душегуба этого выхаживать. Тут у меня от сердца отлегло, я ведь дознался,
что наша панна с тем шляхтичем сбежала. Пошел я, значит, к Богуну. Узнает,
думаю, или не узнает? А он в горячке лежал, так что сперва не узнал.
Потом, конечно, узнал и говорит: "Ведь ты с письмом в Разлоги ехал?" Я
отвечаю: "Я". А он: "Значит, тебя я в Чигирине посек?" - "Точно так". -
"Ты, значит, - говорит он, - служишь пану Скшетускому?" Тут уж я давай
врать. "Никому я уже, говорю, не служу. Обиды одни, а не радости на службе
этой мне были, так что предпочел я на волю к казакам уйти, а за вашей
милостью уже десять дней, говорю, присматриваю и исцеляю успешно!" Тут он
поверил и в великую со мной доверительность вошел. От него я и узнал, что
Разлоги сожжены, что он двоих князей убил, а двое оставшихся, узнав про
то, хотели сперва идти к нашему князю, но, не имея к тому возможности, в
войско литовское убежали. Но хуже всего - это когда он про того толстого
шляхтича вспоминал, таково он тогда, скажу я вашей милости, зубами
скрежетал, словно бы кто орехи грыз.
- Долго он болел?
- Долго, долго. Раны на нем то заживали, то снова открывались: ведь
он же их спервоначалу не лечил как надо. Мало я ночей возле него просидел
(чтоб его порубали!), словно возле кого достойного! А надо сказать вашей
милости, что я спасением души поклялся за обиду свою ему отплатить, и это
я, мой сударь, исполню, хоть бы целую жизнь пришлось его выслеживать,
потому как он меня, безвинного, оскорб
|
|
