| |
вероятно, гораздо более древнему, нежели то, которое преобразило прамантха
[древних арийских индусов] в греческого Прометея. Фороней есть [олицетворенная]
птица, приносящая небесную Молнию на Землю. Предания, относящиеся к рождению
расы бронзового века и те, которые сделали из Форонея отца Арголиан, являются
для нас доказательством того, что эта громовая стрела [или молния], так же как
и в легенде о Гефесте или Прометее, была началом человеческой расы»1204.
Но это дает нам, все же, не больше, нежели внешнее значение символов и
аллегории. Теперь предполагают, что имя Прометея разгадано. Но современные
мифологи и востоковеды уже не видят в нем того, что видели их отцы, основываясь
на авторитете всей классической древности. Они находят в нем лишь нечто,
гораздо более свойственное духу века, а именно фаллический элемент. Но имя
Форонея, так же как и Прометея, имеет ни одно, ни даже два, но целый ряд
эзотерических значений. Оба они относятся к семи Небесным Огням: к Агни
Абхиманин, его трем сынам и их сорока пяти сынам, составляя в общем Сорок
девять Огней. Разве все эти числа относятся лишь к земному огню и к пламени
половой страсти? Разве индусский арийский ум никогда не поднимался выше таких
чисто сексуальных представлений; этот ум, который проф. Макс Мюллер объявляет,
как наиболее духовный и мистически устремленный на протяжении всей планеты?
Одно только число этих огней должно было бы уже подсказать намек на Истину.
Нам говорят, что в век рациональной мысли не разрешается больше
объяснять имя Про-метея, как это делали древние греки. Последние, по-видимому,
«Основываясь на очевидной аналогии ????????? с глаголом ????????????,
видели в нем тип «предвидящего» человека, к которому ради симметрии был
добавлен брат – Эпи-метей или «тот, кто принимает совет после события»1205.
Но теперь востоковеды решили иначе. Они знают истинное значение обоих
имен лучше нежели те, кто изобрели их.
549] Легенда основана на событии мирового значения. Она была сложена,
чтобы увековечить
«Великое Событие, которое должно было сильно запечатлеться в воображении
первых свидетелей, ибо с тех пор воспоминание о нем никогда не покидало
народную память»1206.
Каково было это событие? Оставив в стороне всякий поэтический вымысел,
все эти грезы о Золотом Веке, представим себе – так рассуждают современные
ученые – первое жалкое состояние человечества во всем его грубом реализме,
поразительная картина которого была начертана нам Лукрецием по Эсхилу, и точная
истина которой ныне подтверждена наукою; и тогда мы сможем лучше понять, что
новая жизнь, действительно, началась для человека в тот день, когда он увидел
первую искру, получившуюся от трения двух кусков дерева или же из жил кремня.
Как должны были быть благодарны люди этой таинственной и чудесной сущности,
которую они отныне могли создавать по желанию и которая, как только она
рождалась, начинала расти и распространяться, развиваясь со странною мощью.
«Это земное пламя не было ли оно аналогично по природе тому, которое
посылало им сверху свой свет и тепло или устрашало их своими громовыми
стрелами? Не происходило ли оно из того же самого Источника? И если начало его
было в Небесах, то не должно ли оно было быть принесено когда-то на Землю? Если
так, то кто был этим могущественным существом, этим благодетельным существом,
Богом или человеком, который завоевал его? Эти вопросы, которые
любознательность арийцев ставила в ранние дни их существования, нашли себе в
Греции объяснение в мифе о Прометее»1207.
Философия Оккультной Науки находит две слабые точки в вышеприведенных
рассуждениях и указывает на них. Жалкое состояние человечества, описанное
Эсхилом и Лукрецием в ранние дни арийцев, не было более жалким, нежели в
настоящее время. Это «состояние» ограничивалось дикими племенами; и ныне
существующие дикари, ни в коем случае, не счастливее и не более несчастны,
нежели были их праотцы миллионы лет тому назад.
Факт, признанный наукою, что «грубые орудия, точно схожие с теми,
которые находятся в употреблении среди существующих дикарей», встречаются в
речных песках и пещерах, геологически «предпосылая огромную древность». И так
велико это сходство, говорит автор «The Modern Zoroastrian», что:
«Если бы, находящаяся сейчас на Колониальной Выставке, коллекция
топориков и наконечников стрел, употребляемых бушменами Южной Африки, была
положена бок о бок с коллекцией подобных же предметов из Пещер Кента или Пещер
Дордонских из Британского Музея, то никто кроме эксперта не мог бы отличить
их»1208.
550] И если поныне, в наш век высшей цивилизации, существуют бушмены,
которые умственно не выше расы людей, обитавших Девоншир и Южную Францию во
время Палеолита, то почему последние не могли жить одновременно и быть
современниками других рас, настолько же высоко цивилизованных для своего
Времени, как и мы для нашей эпохи. Тот факт, что сумма знания ежедневно
увеличивается в человечестве, «но что умственная способность не увеличивается
вместе с нею», становится очевидным при сопоставлении интеллекта, если и не
физического знания, Евклида, Пифагора, Панини, Капилы, Платона и Сократа с
интеллектом Ньютона, Канта и современных Гёксли и Геккеля. Сравнивая результаты,
полученные д-ром Барнард Дэвисом, антропологом1209, что касается до внутренней
вместимости черепа – объем которого был взят за стандарт и основание для
суждения об умственных способностях, – д-р Пфафф находит, что вместимость
черепа среди французов стоящих в ряду высших представителей человечества
равняется 88,4 кубическим дюймам, будучи, таким образом, «заметно меньшей,
нежели объем черепа полинезийцев вообще, который, даже среди многих папуасов и
алфуров низшей степени, достигает до 89 и 89,7 куб. дюймов»; что показывает,
|
|
