Кинг думает, что предание это «имеет слишком большой привкус 
Александрийской философии, чтобы можно было придавать ему какую-либо веру», но 
мы сомневаемся в этом. Форма и вид крыльев двух Херувимов, стоящих на правой и 
левой стороне Ковчега, при чем крылья эти встречаются над «Святое Святых», 
является эмблемой, вполне красноречивой сама по себе, не говоря уже о 
«священном» Jod в Ковчеге! Тайна Агафодемона, легенда о котором утверждает – «Я 
есмь Хнум, Солнце Мира, 700», может одна лишь разрешить тайну Иисуса, число 
имени которого есть «888». Это не ключ Св. Петра или догма церкви, но Нарфекс – 
Жезл Кандидата на Посвящение, – который нужно вырвать из власти когтей 
долгомолчавшего Сфинкса прошлых веков. А пока что:
       Авгуры, которые, при встрече друг с другом, должны закладывать языки за 
щеку, чтобы подавить приступ смеха, может быть более многочисленны в наш век, 
нежели они были во дни Силлы.



546]
ОТДЕЛ VI
ПРОМЕТЕЙ – ТИТАН
ПРОИСХОЖДЕНИЕ ЕГО В ДРЕВНЕЙ ИНДИИ
       В нашу современную эпоху, в умах лучших символистов Европы нет ни 
малейшего сомнения, что в древности имя Прометей имело величайшее и весьма 
таинственное значение. Излагая историю Девкалиона, считавшегося среди жителей 
Беотии предком человеческих рас, и который, по знаменательной легенде, был 
сыном Прометея, автор «Мифологии Древней Греции» замечает:
       «Таким образом, Прометей был чем-то большим, нежели прообразом 
человечества; он его зародитель. Так же как мы видели, что Гефест изваял первую 
женщину [Пандору] и дал ей жизнь, так и Прометей месит влажную глину и 
формирует из нее тело первого человека, которого он одарит искрою души1194. 
После потопа Девкалиона, Зевс, говорят они, повелел Прометею и Афине вызвать к 
жизни новую расу людей из ила, оставленного водами потопа1195, и во дни 
Павзания, ил, которым воспользовался для этой цели герой, еще показывался в 
Фокиде1196. На нескольких архаических памятниках мы еще видим Прометея, в виде 
ваятеля человеческого тела, или одного, или при помощи Афины»1197.
       Тот же автор напоминает нам другую, одинаково таинственную, личность, 
хотя в общем менее известную, нежели Прометей, легенда которого представляет 
замечательные аналогии с легендою о Титане. Имя этого второго предка и 
зародителя – Фороней, герой древней поэмы Форонеида, к сожалению более не 
существующей. Его легенда локализовалась в Арголиде, где на его алтаре 
поддерживался постоянный Огонь, как напоминание, что он принес Огонь на 
Землю1198. Благодетель человечества, подобно Прометею, он приобщил его 547] ко 
всем радостям Земли. Платон1199 и Климент Александрийский1200 говорят, что 
Фороней был первым человеком или же «отцом смертных». Генеалогия его, дающая 
ему в отцы реку Инакос, напоминает нам генеалогию Прометея, которая делает 
этого Титана сыном Океаниды Климены. Но мать Форонея была нимфа Мелиа; 
знаменательное происхождение, отличающее его от Прометея1201.
       Дешарм полагает, что Мелиа есть олицетворение «дерева ясень», откуда, по 
Гезиоду, произошла раса Бронзового века1202, и дерево это у греков считается 
древом небесным, общим каждой арийской мифологии. Ясень это – древо Иггдразил 
скандинавской древности, которое Норны ежедневно опрыскивают водами из 
источника Урд, чтобы оно не засохло. Оно остается зеленеющим до последних дней 
Золотого Века. Тогда Норны – три сестры, соответственно веще взирающие в 
Прошлое, Настоящее и Будущее, – сообщают Повеления Орлога или Судьбы (Кармы), 
но люди осознают лишь Настоящее.
       «[Но когда] Гультвейг (золотая руда) приходит, обольстительная чаровница.
..... которая, будучи трижды брошенной в огонь, каждый раз выходит из него 
более прекрасной, нежели раньше, и наполняет души богов и людей неутолимым 
желанием, тогда Норны.... вступают в бытие, и благословенный мир детских снов 
исчезает, и грех нарождается со всеми его тяжкими последствиями (и Кармою)»1203.

       Трижды очищенное Золото есть – Манас, Сознательная Душа. У греков ясень 
представляет ту же мысль. Его роскошные ветви есть Звездные Небеса, золотые 
днем, а ночью усеянные звездами – плодами Мелии и Иггдразила, под охраняющей 
тенью которых человечество жило во время Золотого Века, без желания и без 
страха. «Это древо имело плод или же пламенеющую ветвь, которая была молнией» – 
по предположению Дешарма.
       Здесь вступает на сцену убийственный материализм эпохи, это особое 
извращение современного ума, которое, подобно северному ветру, пригибает все на 
своем пути и замораживает всякую интуицию, не позволяя ей вмешиваться в 
физические теории настоящего времени. Не усмотрев в Прометее ничего другого, 
кроме «огня через трение», ученый автор «Мифологии Древней Греции» видит в этом 
«плоде» нечто немного большее, нежели простой намек на 548] земной огонь и его 
открытие. Это уже не огонь от падения молнии, воспламеняющий сухое дерево, 
открывая, таким образом, свою неоценимую пользу человечеству Палеолита, – но на 
этот раз нечто более таинственное, хотя все еще такое же земное.
       «Божественная птица, угнездившись в ветвях [небесного Ясеня], похитила 
этот сучек [или плод] и унесла его в своем клюве на Землю. Так греческое слово 
???????? есть точный эквивалент санскритского слова бхуранью «быстрый», 
являющийся эпитетом Агни, который считается носителем божественной искры. 
Фороней, сын Мелии или небесного ясеня, таким образом, соответствует понятию,