точной каждый високосный год.
       Но мы не будем ссориться с великими людьми. Они должны были вернуться к 
самым древним «Богам Пифагора и Канады» за самой сущностью своих соотношений и 
«новейших» открытий, и это подает добрую надежду оккультистам на возможность 
признания их меньших богов, ибо мы верим в пророчество Ле Кутюрье относительно 
тяготения. Мы знаем, что приближается день, когда потребуется абсолютная 
реформа в современных методах науки самими учеными, как это уже сделал сэр 
Уилльям Гров, член Корол. Общ. Физиков. До этого дня ничто не может быть 
сделано. Ибо, если завтра тяготение будет низложено, развенчано, то послезавтра 
ученые откроют какой-нибудь новый вид механического движения829. Неровен и крут 
путь истинной науки и ее дни полны огорчениями духа. Но среди «тысячи» 
противоречивых гипотез ее, предложенных, как объяснения физических явлений, не 
было лучшей гипотезы, чем «движение», как бы парадоксально не было оно 
истолковано материализмом. Как может быть видно из первых страниц этого тома, 
оккультисты ничего не имеют сказать против Движения830, Великого Дыхания 
«Непознаваемого» Герберта Спенсера. 539] Но веря, что все на Земле есть только 
тень (отображение) чего-то в пространстве, они верят в меньшие «Дыхания», живые,
 разумные и независящие ни от чего, кроме закона, и которые дышат (веят) во 
всех направлениях на протяжении манвантарных периодов. Наука отвергает их 
существование. Но что бы ни было измышлено для замены притяжения, иначе говоря, 
тяготения, результат будет одинаков. Наука будет так же далека от разрешения 
своих затруднений, как и сейчас, если только она не придет к какому-нибудь 
соглашению с Оккультизмом и даже с алхимией; последнее предположение будет 
принято, как дерзость, но которое, тем не менее, остается фактом. Как говорит 
Файэ:
       «Геологам недостает нечто для того, чтобы создать геологию луны – это 
быть астрономами. Истинно, не достает также кое-чего и астрономам для того, 
чтобы с пользою приступить к этому изучению, – это быть геологами»831.
       Но он мог бы добавить с еще большею остротою:
       «Чего не достает обоим, это интуиции мистика!»
       Вспомним мудрые, «заключительные замечания» сэра Уилльяма Грова о 
конечной, ультимативной структуре материи или о мельчайших деталях молекулярных 
движений, которые, по его мнению, человек никогда не будет знать.
       «Уже много вреда было принесено попытками, гипотетически расчленить 
материю и обсудить формы, размеры и число атомов, и их атмосфер теплоты, эфира 
или электричества. Допустим или нет взгляд на электричество, свет, магнетизм и 
пр., как на простые движения обыкновенной материи, верно одно, что все прошлые, 
как и все ныне существующие теории, превращают действие этих сил в движение. 
Потому ли, что на основании нашего знакомства с движением, мы относим к нему 
другие состояния (аффекции), как к слову, наиболее удобному и наиболее 
приспособленному для объяснения их, или потому, что это действительно 
единственный способ, которым наш ум, противоположный нашим чувствам, способен 
воспринять материальные посредничества, но верно одно, что со времени, когда 
мистические представления о духовных или сверхъестественных силах были 
применены для объяснения физических явлений, все гипотезы, созданные для их 
объяснения, сводили их к движению».
       И затем этот ученый высказывает чисто оккультное утверждение:
       «Термин «постоянное движение», которым я довольно часто пользовался на 
этих страницах, сам по себе двусмыслен. Если бы выдвинутые здесь доктрины были 
достаточно обоснованы, то каждое движение, в известном смысле, постоянно. В 
массах, движение которых остановлено взаимным столкновением, зарождается 
теплота или движение частиц; и таким образом, движение продолжается так, что 
если бы мы отважились распространить подобные мысли на Вселенную, мы должны 
были бы предположить одно и то же количество движения, действующее вечно на 
одно и то же количество материи»832.
       Это, именно то, что утверждает оккультизм и на основании того же 
принципа, по которому:
       «Где сила противопоставляется силе и производит статическое равновесие, 
существовавшее раньше равновесие нарушается, и начинается новое движение, 
эквивалентное тому количеству его, которое перешло в стадию потенциальности.»
       540] Этот процесс имеет промежутки во время Пралайи, но вечен и 
непрерывен, как «Дыхание», даже когда проявленный Космос отдыхает.
       Таким образом, предположив, что притяжение или тяготение должно быть 
отброшено в пользу теории, что Солнце есть огромный Магнит – теория, уже 
принятая некоторыми физиками – магнит, который, по существующему ныне 
предположению, действует на планеты, как действует притяжение, то куда и как 
далеко может это увести астрономов от той точки, где они сейчас находятся? Ни 
на шаг дальше. Кеплер пришел к этой «любопытной гипотезе» почти 300 лет тому 
назад. Он не открыл теорию притяжения и отталкивания в Космосе, ибо она была 
известна со времен Эмпедокла, который назвал эти две противоположные силы 
«любовью» и «ненавистью» – слова, заключающие в себе ту же самую идею. Но 
Кеплер дал довольно хорошее описание космического магнетизма. Что такой 
магнетизм существует в Природе, так же верно, как и то, что тяготения не 
существует; во всяком случае, не в том виде, как учит наука, никогда не 
принимавшая в соображение различные способы, в которых двойственная сила, 
называемая в Оккультизме притяжением и отталкиванием, может действовать в 
границах нашей Солнечной Системы, в атмосфере Земли и за пределами их в Космосе.

       Как писал великий Гумбольд:
       «Пространство за пределами Солнца не обнаружило до сих пор ни одного