| |
учеными физиками и материалистами. «Материальные точки без протяженности» Коши
суть Монады Лейбница и, в то же время, являются материалом, при помощи которого
«Боги» и другие невидимые Силы облекаются в тела. Дезинтеграция и реинтеграция
«материальных частиц без протяженности», как главные факторы в феноменальных
проявлениях, должны были бы подсказать очевидную возможность своего
существования; по крайней мере, тем немногим умам науки, 531] которые принимают
взгляды Коши. Ибо отбросив то свойство материи, которое они называют
непроницаемостью, и, рассматривая атомы просто, как «материальные точки,
проявляющие по отношению к друг другу притяжение и отталкивание, которые
изменяются согласно разделяющему их расстоянию», француз-теоретик объясняет,
что:
«Из этого следует, что если бы творцу природы просто захотелось изменить
законы, согласно которым атомы притягивают или отталкивают друг друга, мы
немедленно увидели бы, как самые твердые тела взаимно проникают одно другое,
как мельчайшие частицы материи занимают широчайшие пространства, и как огромные
массы сокращаются до ничтожного объема, и как вся Вселенная концентрируется как
бы в одной точке»816.
И эта «точка», невидимая на нашем плане восприятия и материи, вполне
видима глазу Адепта, который может проследить ее и видеть ее на других планах.
Ибо для оккультистов, утверждающих, что творец Природы есть сама Природа, нечто
неотличимое и неотделимое от Божества, следует, что те, кто знают оккультные
законы Природы и знают, как изменять и вызывать новые условия в Эфире, могут,
не изменяя законов, работать и совершать то же самое в согласии с этими
непреложными законами.
532]
ОТДЕЛ III
ЕСТЬ ЛИ ТЯГОТЕНИЕ ЗАКОН?
Корпускулярная теория была бесцеремонно отставлена, но тяготение,
принцип, в силу которого все тела притягиваются одно к другому с силою, прямо
пропорциональной их массам и обратно-пропорциональной квадратам расстояния
между ними, живет до наших дней и продолжает самодержавно царствовать в
предполагаемых эфирных волнах пространства. Как гипотеза, принцип тяготения был
угрожаем смертью за свою несостоятельность охватить все предъявленные ему
факты; но как физический закон, тяготение является царем недавних «невесомых»,
бывших одно время всесильными. «Это почти святотатство, ....... сомневаться в
этом есть оскорбление памяти великого Ньютона!» – так восклицает один из
американских критиков «Разоблаченной Изиды». Прекрасно; но каков, наконец, этот
невидимый и неосязаемый Бог, в которого мы должны слепо верить? Астрономы,
которые видят в тяготении легкое решение многих вещей и универсальную силу,
позволяющую им вычислять движения планет, очень мало интересуются Причиною
Притяжения. Они называют Тяготение законом, причиною в самой себе. Мы называем
силы, действующие под этим названием, следствиями и даже весьма второстепенными.
Когда-нибудь будет найдено, что, в конце концов, эта научная гипотеза
неудовлетворительна и тогда она последует за корпускулярной теорией света и
также будет сдана в хранилище, чтобы покоиться на протяжении веков в архивах
всех отставленных теорий. Не высказывал ли сам Ньютон серьезных сомнений
относительно природы Силы и материальности «посредников», как их тогда
называли? То же высказывал и Кювье, другое светило науки во тьме исканий. В
своем труде «R?volution du Globe» Кювье предупреждает читателя о спорной
природе так называемых Сил, говоря, что «в конце концов, совершенно не
исключено, что эти Действующие Силы не окажутся Духовными Силами («Des Agents
spirituels»). В начале своих «Principia» Исаак Ньютон приложил все старания,
чтобы разъяснить своим ученикам, что он употребил слово «притяжение» в
отношении взаимодействия тел, не в физическом смысле. Ибо для него это было
чисто математическим понятием, не вызывающим 533] соображений об истинных и
первичных физических причинах. В одном месте своего труда «Principia»817 он
ясно говорит, что притяжения, рассматриваемые физически, являются скорее
импульсами. В отделе XI (Введение) он высказывает мнение, что «существует
тончайший дух, силою и действием которого определяются все движения
материи»818; и в своем Третьем Письме к Бэнтлею он говорит:
«Невозможно представить, чтобы неодушевленная, грубая материя могла без
посредничества чего-то другого, что является нематериальным, действовать на
другую материю и оказывать влияние на нее без взаимного контакта, как это
должно было бы быть, если бы тяготение, в смысле придаваемом ему Эпикуром, было
бы существенным и прирожденным свойством материи... мысль, что тяготение должно
быть врожденным, присущим и свойственным материи так, что одно тело может
действовать на другое на расстоянии через пустоту без посредства чего-либо
другого, могущего передавать их движение от одного к другому, эта мысль
является для меня такою нелепостью, что я убежден, что ни один человек, имеющий
компетентную способность мышления в философских вопросах, не может впасть в
подобное заблуждение. Тяготение должно вызываться посредником, постоянно
действующим, согласно известным законам; но что касается вопроса, будет ли этот
посредник материален или нет, я предоставляю решить его моим читателям.»
Это очевидное возвращение Оккультных Причин в область физики испугало
даже современников Ньютона. Лейбниц называл его принцип притяжения
«невещественной и необъяснимой силой». Предположение о силе притяжения и
|
|
