воспринимают его как систему предписаний свыше. В то же время свободная 
интерпретация юристами общих положений Корана и сунны дает ему возможность 
развиваться и, до известных пределов, приспосабливаться к изменяющимся 
общественным отношениям, что касается главным образом "муамалат".
Имеется достаточно оснований для вывода о том, что если исходные начала
мусульманско-правовой теории носят преимущественно религиозный характер, то в 
самом позитивном М.п. как системе действующих юридических норм заметно 
преобладают рациональные моменты. Причем историческая тенденция на протяжении 
многих веков состояла не только во все более заметном выделении в общей 
исламской системе социально-нормативного регулирования М.п. в узком смысле, но 
и в последовательном обособлении собственно юридического начала.
М.п. присуща характерная черта феодальных правовых систем - партикуляризм, 
неопределенность и противоречивость содержания при запутанности нормативных 
источников. Даже на уровне одной школы-толка сосуществуют самые различные, 
порой взаимоисключающие правила для регулирования одного и того же 
общественного отношения. Дело в том, что развитие М.п. не шло по пути 
формулирования общих абстрактных правил поведения, последовательной замены 
одних норм другими во времени или же придания общеобязательной силы конкретным 
решениям на основе судебного прецедента. Позитивное М.п. в значительной мере 
носит казуальный характер и представляет собой совокупность решений крупнейших 
правоведов по конкретным (действительным или гипотетическим) делам. Со временем 
оно превратилось в собрание огромного множества норм, возникших в различных 
исторических условиях.
Особенность состава М.п. заключается в том, что все выводы одной школы, 
содержащиеся в канонизированных трудах юристов, признаются в равной степени 
действительными, хотя и могут противоречить Друг другу. Прямая отмена 
пережиточных норм, пусть даже не соответствующих новым общественным 
потребностям, теоретически в рамках М.п. - как права религиозного - не 
допускалась. Все положения данного толка были обязательны для судей и муфтий, 
задача которых заключалась в выборе нужной нормы, исходя из "условий, места и 
времени". Важно при этом подчеркнуть, что. несмотря на обязанность судей 
следовать в своих решениях определенному толку, мусульманско-правовая доктрина 
никогда не признавала (по крайней мере в теории) принципа судебного прецедента: 
решение судьи или муфтия не становилось обязательной нормой не только для 
других судей и муфтиев, но и не связывало при рассмотрение иных дел в 
дальнейшем само лицо. вынесшее такое решение. Поэтому даже официально 
санкционированные государством выводы определенной правовой школы не 
устанавливали системы формально определенных, единообразных норм. М.п. давало 
широкий простор для судейского выбора. Не случайно вплоть до настоящего времени 
мусульманским судьям в большинстве случает предписывается применять не просто 
определенный толк, а его "наиболее предпочтительные выводы". Таким образом, 
фактический плюрализм школ дополняется неопределенностью самих толков и 
наглядно проявляется в невозможности заранее предсказать выбор среди множества 
противоречивых норм. Разобраться в многочисленных источниках той или иной школы 
и отыскать нужное правило стоило труда даже наиболее выдающимся мусульманским 
судьям и муфтиям.
Даж-е в Османской империи М.п., хотя и было универсальной системой социального 
регулирования, отнюдь не представляло собой всего действующего права, всей 
системы юридических норм, применявшихся здесь в средние века. Согласно 
мусульманско-правовой теории, высшие государственные органы могли пользоваться 
ограниченными законодательными полномочиями по вопросам, не урегулированным 
Кораном и сунной. Такая нормотворческая практика халифов и султанов, особенно 
по конституционным, административным, финансовым и даже уголовно-правовым 
вопросам, получила наибольшее распространение в Османской империи. Издаваемые 
нормативные акты государства после одобрения верховным муфтием становились 
частью общей правовой системы, дополняя М.п., но не сливаясь с ним, поскольку 
зачастую прямо противоречили предписаниям шариата. Со времгнем, в результате 
развития светского законодательства, правовая система империи претерпела 
существенные изменения: наряду с М.п. стали действовать многочисленные акты 
государственной власти, непосредственно не охватываемые традиционным М.п. С 
другой стороны, его нормы во многих случаях заменялись местными обычаями.
Кроме М.п., нормативных актов государственных органов и правовых обычаев, в 
средние века здесь действовали и иные правовые нормы: религиозного (в том числе 
канонического) права в отношении личного статуса немусульман, европейского 
права.которое на основании "режима капитуляций" применялось в отношениях между 
иностранными купцами на территории Османской империи (а позднее и их местными 
контрагентами). Все это ограничивало рамки действияМ.п.
Однако до середины прошлого столетия М.п. занимало центральное место в правовых 
системах как наиболее развитых в социально-экономическом и культурном отношении 
арабских стран, входивших с XVI в. в состав Османской империи (Египет, Ирак, 
Сирия, Ливан и др.), так и тех из них. которые формально сохранили политическую 
самостоятельность (отдельные страны Аравийского полуострова и Восточного 
Магри-ба). Здесь, как и в Турции, оно действовало универсально,регулируя, в 
частности, вопросы личного статуса и вакуф-ного имущества, поземельные, 
торговые и налогово-финансовые отношения, устанавливая систему наказаний за 
нарушения личных прав мусульман и интересов государства. Предписания М.п. 
применялись также при регламентации структуры и деятельности отдельных 
государственных институтов (прежде всего судов, органов полиции, ведомств жалоб 
и инспекции и т.д.).
Начиная со второй половины XIX в., в положении М.п. произошли серьезные