измерялось десятками и которые обычно трактовались как якобы равнозначные по 
своему воздействию на преступность, по существу заменяло ответ на вопрос, 
каковы все же решающие, коренные причины преступности как социального явления. 
Вместе с тем "социологи" игнорировали сложнейший процесс формирования 
преступного поведения, участие в нем сознания человека.
По вопросу о причинах преступности обнаружились весьма серьезные расхождения 
между сторонниками различных течений внутри С.ш. в у.п. В частности. 
представители так называемого "левого крыла" этой школы, по большей части 
"умеренные" социалисты по своим убеждениям (итальянцы Турати и Ко-лаянни, 
голландец Бонгер). выдвигали на первый план значение экономических факторов 
преступности и в отличие от большинства "социологов" полностью отрицали влияние 
"антропологических" факторов.
Сторонники различных течений внутри С.ш. в у.п. предлагали и свои системы мер 
по предупреждению преступности. В большинстве случаев такие меры носили весьма 
ограниченный характер.
В частности, программа, предложенная Принсом, занимавшим пост генерального 
инспектора бельгийских тюрем, предусматривала учреждение бирж труда, содействие 
эмиграции, покровительство брошенным детям, заботу о стариках, больных и 
инвалидах, возложение на местные общины заботы о бедных и т.п. В программе, 
предложенной Лакасса-нем. говорилось о воздействии на среду, способствующую 
появлению преступников (он называл ее бульоном, в который попадает микроб), 
путем так называемой "социальной профилактики", а именно посредством борьбы с 
нищетой, алкоголизмом, распространением сифилиса и туберкулеза и т.п. Наконец, 
некоторые "социологи" предлагали разработать систему мер, непосредственно 
направленных на превенцию определенных категорий преступлений: например, 
организацию публичных работ в голодные годы или холодные зимы как средство 
против воровства, "правильную" организацию проституции как средство против 
половых преступлений.
Важнейшее место в учении С.ш. в у.п. наряду с теорией факторов преступности 
занимал тезис о лицах, находящихся в "опасном состоянии". Согласно этому тезису 
существуют определенные категории людей, чья личность под влиянием факторов 
преступности оказалась в "опасном состоянии", а поскольку эти лица представляют 
угрозу для "безопасности общества", оно должно постараться выявить их до того, 
как они совершат преступление, и заранее "обезвредить". Эту же идею отстаивали 
и многие представители антропологический школы, однако на первое место у них 
выступали лица. обнаружившие наследственную предрасположенность к преступной 
деятельности.
В свою очередь сторонники различных течений в С.ш. в у.п. по-разному отвечали 
на вопрос, кого именно следует относить к лицам, находящимся в таком состоянии. 
Например, французский криминалист Гарро относил к ним три категории лиц: те, 
кто опасен в силу своего психического состояния (сумасшедшие и 
полусумасшедшие): те, кто опасен в силу своих предшествующих судимостей 
(рецидивисты), и, наконец, те. кто опасен в силу своего образа жизни (бродяги, 
нищие, сутенеры, жулики). Идея "опасного состояния", поскольку она допускала 
возможность применения репрессии к лицам, не совершившим преступления. 
разделялась не всеми сторонниками С.ш. в у.п. В частности, от нее решительно 
отмежевались те, кто примыкал к "левому крылу" этой школы.
Исходя из концепции "опасного состояния личности", большинство "социологов", 
как и "антропологи", требовали осуществить реформу уголовного права и процесса, 
построенных на принципах "классической" школы: они объявили их безнадежно 
устаревшими и не соответствующими реальным условиям борьбы с преступностью. В 
противоположность "классикам" они требовали перенести центр тяжести уголовной 
репрессии с "деяния" на "деятеля",считая. что отныне основания и пределы 
уголовной ответственности должны определяться не характером и тяжестью 
совершенного деяния, а тем,каково состояние личности "настоящего" или 
"будущего" преступника. При такой постановке вопроса факт совершения кем-либо 
преступного акта выступал лишь в качестве "симптома" опасного состояния 
личности. В работах сторонников различных течений внутри С.ш. в у.п. 
предлагалось заменить традиционную классификацию составов преступления 
различными классификациями преступников в зависимости либо от степени опасности 
личности, либо от причин, породивших ее "опасное состояние".В частности, 
некоторые "социологи" предлагали разделить всех преступников на две большие 
группы: "случайных" (совершивших преступление в силу внешних причин) и 
"хронических" (совершивших его в силу глубоко укоренившихся свойств личности), 
и первых из них судить по УК и пытаться исправить, а вторых постараться 
"обезвредить", не считаясь с тем. какую именно статью особенной части УК они 
нарушили. Нередко предлагавшиеся "социологами" классификации преступников 
носили компромиссный, "биосоциологический" характер: в них предлагалось 
выделять "прирожденных" преступников, опасных душевнобольных, "привычных" 
преступников-рецидивистов, лиц, совершивших преступления "по страсти" или в 
результате неблагоприятной жизненной ситуации.
Сторонники С.ш. в у.п. отвергали "классический" принцип индивидуальной вины 
правонарушителя, степень которой, по их утверждению, не подлежит точному 
измерению, хотя закон и требует этого от суда. Для них гораздо важнее была 
степень "потенциальной" опасности, которую представляла собой личность 
преступника. Отвергая принцип вины, "социологи" предлагали отказаться и от иных 
традиционных институтов общей части уголовного права: соучастия, покушения на 
преступление и др., и отныне не обращать внимания на различия между видами 
соучастников или стадиями преступной деятельности, поскольку, скажем, 
преступление, не удавшееся по чистой случайности, обнаруживает такую же степень