1922). Стихи <Эпизод>, <Обезьяна>, <Пол-
день>, <Дом>, <Анюте> и др. выдвинули Х. в
число первых русских поэтов. Они символиче-
ски раскрывали мучительность рождения ново-
го, смешение жизни и смерти (евангельский
образ в названии сборника и в одноименном
стихотворении),  утверждали  самоценность
внутреннего мира поэта (<...малое, что здесь, во
мне, и взрывчатей и драгоценней, чем все ве-
личье потрясений в моей пылающей стране>).

14.2.1921 на пушкинском вечере в Доме
литераторов выступил с речью, вызвавшей зна-
чительный резонанс. Будучи свидетелем <суме-
рек культуры нашей> вследствие вызванного
войной и революцией <небывалого ожесточе-
ния и огрубления>, Х. предсказывал второе (по-
сле Писарева) <затмение пушкинского солнца>
и тосковал о том, что та близость к Пушкину,
<в которой выросли мы>, уже никогда не по-
вторится.

Середина лета 1921- начало марта 1922 -
период интенсивной поэтической деятельно-
сти Х. В конце 1921 он познакомился с Н.Бер-
беровой', увлечение ею стало, по-видимому, од-
ной из главных причин его отъезда из России.
В мае 1922 Х. оформил в Москве загранкоман-
дировку по линии Наркомпроса для <поправле-
ния здоровья> себе и Берберовой. 22 июня
втайне от знакомых выехал с ней в Ригу и от-
туда в Берлин. Печатался в журнале <Новая
русская книга>, в газете <Дни>, стал одним из
инициаторов создания Дома искусств, редактор
журнала <Беседа> (1923-25). Жил с Берберо-
вой в семье М.Горького (Сааров, нояб. 1922 -
авг. 1923: Мариенбад, дек, 1923 - март
1924; Сорренто, окт. 1924 - апр. 1925), по-
сетил Прагу, Италию, Париж, Лондон, Ирлан-
дию, главным образом, в поисках заработка.
Из-за близости к Горькому с Х. общались не-
многие эмигранты, он нередко воспринимался
как <советский гость> на Западе. Окончательно
рассорился с А.Белым, когда 8.9.1923 на про-
щальном обеде в ответ на реплику Белого, буд-
то он едет домой, чтобы дать себя распять за
всю русскую литературу - заметил, что не мо-
жет дать ему такое поручение.

Горького, которому Х. посвятил несколько
очерков (СЗ. 1937, № 58; 1940, № 70; Воз-
рождение, 1937, 18 марта: 1938, 6 мая), он
высоко ценил как личность (но не как писате-
ля), признавал его авторитет, зависел от него
материально, видел в нем гаранта гипотетиче-
ского возвращения на родину, но знал и слабые
свойства характера Горького, из которых са-
мым уязвимым считал <крайне запутанное от-
ношение к правде и лжи, которое обозначи-
лось очень рано и оказало решительное воз-
действие как на его творчество, так и на всю
его жизнь>.

Покидая Сорренто, Х. знал, что его имя
вошло в список писателей и профессоров, под-
лежавших в 1922 высылке из России: <Счаст-
ливый домик> был включен в список запрещен-
ных в РСФСР книг. Если в 1923 Х. еще печа-
тал в советских изданиях <совершенно лояль-
ные и благополучные стихи>, то в 1924-25 он
опубликовал в берлинских <Днях> статьи о де-
ятельности ГПУ за границей, фельетон о редак-
торе рапповского журнала <На посту>, приспо-
собленце С. Родове, на что тот ответил в <Ок-
тябре> (1925, № 2) обвинением Х. в <бело-
гвардейщине>, отправив копии своей публика-
ции в ЦК РКП (б), правление ВАПП и др. инс-
танции, после чего, по словам Р.Гуля, <сам Лев
Давыдович Робеспьер отозвался о Ходасевиче
крайне презрительно>. В марте 1925 совет-