<Сатир Кукин>, 1915: <Шарманка сатаны>,
1916).

В конце 1918 вместе с А.Аверченко уехала
на гастроли в Киев. Отъезд сев 1920 за грани-
цу объясняет одно из эссе Т., опубликованное
в одесском журнале <Грядущий день> (1919,
№ 1): <Увиденная утром струйка крови у ворот
комиссариата... перерезывает дорогу жизни на-
всегда. Перешагнуть через нее нельзя. Идти
дальше нельзя. Можно повернуться и бежать>.
Через Константинополь направилась в Париж;
книга Т. <Городок> явилась, по определению
Дона Аминадо, настоящей летописью, <по кото-
рой можно безошибочно восстановить бежен-
скую эпопею>.

Т. оставалась любимицей всего русского за-
рубежья. Первые сборники в эмиграции -
<Восток> (Шанхай, 1920), <Тихая заводь> (Па-
риж, 1921), <Черный ирис> (Стокгольм, 1921)
и др. Публиковалась в газетах <Последние но-
вости>, <Общее дело>, <Возрождение>, <Руль>,
<Сегодня>, в журналах <Грядущая Россия>,
<Современные записки>, <Жар-птица>, <Пере-
звоны>, <Иллюстрированная Россия>, <Звено>,
<Русский инвалид> и др. Участвовала в литера-
турных, художественных вечерах, в сборах
средств нуждающимся писателям, была заме-
стителем президента Союза русских театраль-
ных деятелей и киноработников. Блестящее ос-
троумие, непринужденность, светскость Т. де-
лали ее желанным украшением любого вечера.
В 1922 она получила свой последний россий-
ский паспорт, но все еще верила, что сможет
вернуться; однако бодрость сменилась к концу
20-х натужной иронией (одно из объявлений
1929: <Н.А.Тэффи расскажет о счастливой,
вызывающей всеобщую зависть, жизни рус-
ской эмиграции>),

Мучительная разлука с родиной и ухудшаю-
щееся состояние здоровья стали причиной эмо-
ционального кризиса в творчестве Т. Все чаще
грустные ноты проскальзывали в ее рассказах,
все отчетливее звучал ностальгический мотив.
Творческую манеру Т. всегда отличало удиви-
тельное сопряжение серьезного и комическо-
го, трагедии и анекдота. Публика любила ее
смеющейся. <Смейся! - говорили мне читате-
ли, <Смейся!> Это принесет нам деньги>, - го-
ворили мои издатели... - и я смеялась>. <Что
поделаешь! Больше нравятся мои юмористиче-
ские рассказы: нужно считаться с требования-
ми общего вкуса>. Однако в сборниках расска-
зов <Рысь> (Берлин, 1923) и <Городок> зазву-
чал голос иной Т., горестная жизнь соотечест-
венников в эмиграции вырвала из ее сердца
скорбное признание: <Боялись смерти больше-
вистской - и умерли смертью здесь... Вянет
душа - душа, обращенная на восток. Думаем
только о том, что теперь т а м. Интересуемся
только тем, что приходит оттуда> (<Носталь-
гия>). Эмигрантскую жизнь Т. называла <за-
гробной>, <жизнью над бездной>.

Побудительный мотив творчества Т. - лю-
бовь. В <Авантюрном романе> (1932) она гово-
рит о <самом горьком и самом подвижниче-
ском> ее лике - материнской любви. <В фор-
му, создаваемую ею, свободно вливаются и
отъявленные негодяи - их остро жаль, как за-
блудших, и люди глупые - глупость умиляет, и
ничтожные - ничтожные особенно любимы
потому, что жалки и беспомощны, как дети>.
Провозглашая <благословение Божьей десни-
цы> равно над праведниками и грешниками, Т.
говорит о <едином хаосе> добра и зла, не тщась
разделить их. Ее цель на этой земле - <свечою
малой озарить великую Божью тьму>. Этими