детей артистов. По окончании Петербургского
театрального училища (педагог К.Куличевская)
в 1913 поступила в Мариинский театр, где со-
вершенствовала танцевальное мастерство и го-
товила роли с А.Иогансон. В 1916 вошла в дя-
гилевскую антрепризу: С. должна была заме-
нить выбывшую на время Т.Карсавину на гаст-
ролях в США, танцуя с й.Нижинским <Видение
розы>. И позднее она несколько раз участвова-
ла в спектаклях труппы и даже премьерах, но
дягилевской балериной, как Карсавина, так и
не стала, однако внесла присущие ее особому,
почти провидческому дару трагические интона-
ции обреченности в спектакли антрепризы.

Замкнутость внутреннего, художнического
мира, обеспечивая независимость, вместе с тем
обрекала С. на одиночество. Одиночество плот-
ным кольцом смыкалось и вокруг Нижинского.
Обособленность их миров в <Видении розы>
обернулась фантасмагорией призрачного, ка-
жущегося и оттого пронзительно желанного
счастья. Оба героя становились воображаемы-
ми - игрой фантазии художника, подчеркивая
тем самым прозаическую обыденность сущест-
вования. И ни один из них так и не понял ни
одиночества другого, ни сходства предназна-
ченных им судеб. Разъединенность звучавших в
них и по-своему совершенных мелодий вносила
неожиданный драматизм в хореографию, этого
драматизма лишенную - в <Шопениану> и pas
de deux Флорины и Голубой птицы из <Спящей
красавицы>.

Без сожаления вернулась С. в Мариинский
театр. Здесь ей предстояло в следующем,
1918, после исполнения <Эсмеральды> и <Па-
хиты> получить наконец звание балерины -
официальное подтверждение значимости, а
вместе с тем - и признание лидирующего по-
ложения в труппе. На родной сцене талант С.
окреп и расцвел. Балеринские партии у С. сле-
довали одна за другой. За ее набирающим силу
даром пристально и заинтересованно следил
критик А.Волынский, откликаясь вдохновенны-
ми разборами на каждое выступление балери-
ны. Он видел в С. воплощение своего худо-
жественного идеала. Отстаивая непреходящую
ценность классического наследия, Волынский
противился новациям и потому мешал ее кон-
тактам с С.Дягилевым. Не отличаясь здоровьем
и выносливостью, С. совершенствовала техни-
ку танца. Однако торжествующий академиче-
ский танец, его уверенные и ликующие инто-
нации не были вполне ей близки. Дягилев вре-
менами сманивал С. для участия в спектаклях
его труппы. В 1921 балерина станцевала Ав-
рору на премьере дягилевской версии <Спя-
щей принцессы> (<Спящей красавицы>) в Лон-
доне, где занималась у Э.Чекетти, отдавшем
ей предпочтение перед прославленной А.Пав-
ловой. Но эти появления были эпизодическими.
Она участвовала и в других гастролях - на-
пример, в 1923 танцевала в театре 
(Буэнос-Айрес). Каждый раз С. возвращалась
на родину. В 1924 она покинула Россию на-
всегда.

Одной из причин отъезда была личная дра-
ма, толкуемая современниками по-разному. В
1924-32 - этуаль Парижской оперы, танцева-
ла здесь в балетах <Жизель>, <Праздничный
вечер> ЛДелиба (балетм. Л.Стаатс); <Творения
Прометея> на музыку Л.Бетховена и <Вакх и
Ариадна> А.Русселя (оба - балетм. С.Лифарь)~,
<Трагедия Саломеи> Ф. Шмитта (балетм. Н. Гу-
эрра); <Пери> П.Дюка (балетм. Стаатс). В каче-
стве приглашенной <звезды> продолжала вы-
ступать в <Русском балете> Дягилева, исполнив
партию Кошки на премьере поставленного для