его, с холодным бешенством думал о прекрас-
ных американских оркестрах, которым нет де-
ла до моей музыки; о критиках, изрекавших
сто раз изреченное вроде <Бетховен - гени-
альный композитор> и глубоко лягавших новиз-
ну; о менеджерах, устраивавших длинные тур-
не для артистов, по 50 раз игравших ту же
программу из общеизвестных номеров. Я слиш-
ком рано сюда попал: дите (Америка) еще не
доросла до новой музыки. Вернуться домой?
Но через какие ворота? Россия со всех сторон
обложена белыми фронтами, да и кому лестно
вернуться на щите!> Однако веселая опера
<Любовь к трем апельсинам> по сказке К.Гоц-
ци стала <одной из самых примечательных пре-
мьер в истории американской музыки> (М.Бра-
ун). Во время подготовки спектакля впервые
проявил себя режиссерский талант П., который
постоянно вмешивался в ход репетиций. Это в
конце концов возмутило постановщика: <Соб-
ственно говоря, кто из нас хозяин на сцене, вы
или я?!> П. ответил с характерной для него рез-
кой прямотой: <Вы - для того, чтобы испол-
нять мои желания!>

С октября 1921 начался парижский период
жизни П., продолжавшийся около полутора де-
сятилетий. В Париже, куда устремлялись талан-
ты со всего мира, композитор поддерживал
творческие и дружеские контакты с многими
деятелями искусства, среди них - И.Стравин-
ский, А.Глазунов, Н.Черепнин, В.Дукельский,
М.Равель, Ф.Пуленк, Ф.Шаляпин, С.Кусевиц-
кий, Ж.Кокто, Ч.Чаплин, А.Бенуа, А.Остроумо-
ва-Лебедева, З.Серебрякова, Ж.Руо, Х.Р.Капа-
бланка и А.Алехин.

В марте 1922 композитор оставил на 1,5
года Париж, поселился в местечке Этталь в ба-
варских Альпах, где написал большую часть
музыки <Огненного ангела> по одноименной
повести В.Брюсова - лучшей своей оперы. Яр-
кие страсти, сильные человеческие характеры,
в сочетании с потрясающими по силе воздейст-
вия картинами мистических видений, мрачного
колдовства - соединились в произведении, ко-
торое долго открывал музыкальный мир. <Знае-
те, что меня особенно поражает? - Невероят-
ная, если так можно выразиться, человечность
Вашей музыки и восстающих из нее образов.
Фигуры Рупрехта и Ренаты -+ это не театр, еще
менее опера, а совершенно живые люди, до то-
го глубоки и подлинны все их интонации... Для
того, чтобы дать такие образы, как Рупрехта и
Ренаты, во всей их глубине и невероятно чело-
веческой сложности, надо созреть до полной
гениальности>, - писал композитору Мясков-
ский. Эту оперу П. никогда не видел постав-
ленной на оперной сцене (1-я постановка -
Венеция, 1955: в СССР - Пермь, 1984).

В 20-е П. много гастролировал по всему ми-
ру, часто - с женой, певицей Л.Лью6ера.
Именно в 20-30-е слушатели разных стран су-
мели оценить искусство П. - одного из самых
выдающихся пианистов XX столетия. Вспоми-
ная его игру на фортепиано, Г.Нейгауз писал,
что особенно сильное впечатление производи-
ли <мужественность, уверенность, несокруши-
мая воля, железный ритм, огромная сила звука
(иногда даже трудно переносимая в небольшом
помещении), особенная <эпичность>, тщательно
избегающая всего слишком утонченного или
интимного (чего тоже нет и в его музыке), но
при этом удивительное умение полностью до-
нести до слушателя лирику, <поэтичность>,
грусть, раздумье, какую-то особенную челове-
ческую теплоту, чувство природы - все то,
чем так богаты его произведения наряду с со-
вершенно другими проявлениями человеческо-