того же года в pas de trois из <Тщетной предо-
сторожности>.

Репертуар начинающей танцовщицы быстро
пополнялся. За первые три сезона она приго-
товила следующие партии: Зюльма (<Жизель>
А.Адана), подруга Флер де Лис (<Эсмеральда>
Ц.Пуни), фея Кандид (<Спящая красавица>
П.Чайковского), pas de deux (<Марко Бомба>),
trio (<Баядерка> Л.Минкуса), pas de trois (<Ка-
марго>), pas de Diane (<Царь Кандавл> Ц.Пуни)
и др. Занимали П. и в танцевальных эпизодах
оперных спектаклей. У худенькой, отличав-
шейся слабым здоровьем танцовщицы обнару-
жился волевой характер: она привыкла превоз-
могать себя и даже больной не отказывалась
от выступлений на сцене. Нагрузка была боль-
шой, иногда чрезмерной. Не все ей было под
силу, и слова одобрения в прессе перемежа-
лись укорами в недостаточной отделке танца.
Маститый Х.Иогансон, ведший класс усовер-
шенствования в театре, полного удовлетворе-
ния работой молодой артистки не выказывал.
П. действительно не вписывалась вполне в ка-
ноны академической школы, Но то, что вос-
принималось как несовершенство, предвещало
черты нового стиля.

Работа над классическим репертуаром по-
могала преодолевать недостатки в технике; од-
нако индивидуальное, непохожее на других, в
танце П. продолжало жить. Сольные партии
временами пополнялись балеринскими: в <Кор-
саре> А.Адана П. исполняла партию Гюльнары
и pas de l'esclave, в <Пробуждении флоры> -
партию Авроры и героиню. Событием для са-
мой танцовщицы и для зрителей стало ее вы-
ступление в <Баядерке> 28,4,1902. Драматизм
партии выражался в смене контрастных пси-
хологических состояний, реализованных в нерв-
ном, иногда сбивчивом пластическом рисунке.
Это был пока лишь эскиз одной из удачнейших
в будущем ролей П., но и по нему можно было
судить о неординарности таланта исполнитель-
ницы.  Внутренняя наполненность партии,
стремление представить спектакль как единый
процесс сложной духовной жизни героини пе-
рекликались с искусством лучших драматиче-
ских актрис того времени и прежде всего с
В.Комиссаржевской. Исполнение П. раздвига-
ло рамки узкопрофессиональных интересов,
становясь фактом духовной жизни. Год спустя
П. исполнила балет <Жизель>, также вошед-
ший в число ее самых удачных творений в
классическом репертуаре. Ее Жизель обретала
себя в мире вилис - только там воплощалось
ее идеальное представление о мире как совер-
шенной красоте. В павловской вилисе не было
ни отсветов разбитого чувства, ни сожаления
о нем. Но само упоение гармонией и раство-
рение в ней вызывали мучительные воспоми-
нания об утерянном личном счастье, о недо-
стижимости его. И Никию, и Жизель П. объ-
единяли трагическое восприятие жизни, а поз-
днее - и духовный мятеж. Спектакли, в ко-
торых не было места драматическим трактов-
кам - <Наяда и рыбак>, <Корсар>, <Царь Кан-
давл> - оставались для П. проходными. Чуж-
дой своеобразному таланту П. оказалась <Спя-
щая красавица>; в рамках строгих академиче-
ских норм этого балета исполнительнице было
тесно. Огненный темперамент, потребность
любую хореографию пропустить сквозь приз-
му собственного мироощущения естественней
реализовывались в танцах, имевших националь-
ную окраску. Это объясняло пристрастие П. к
балетной Испании. Героини <Пахиты> и <Дон
Кихота> даже в сценах торжествующего клас-
сического танца создавали ощущение тревоги
и надвигающейся бури. Актриса охотно испол-