новлению Л. и как танцовщика, и как личности.

К тому времени репертуар содержал луч-
шее из созданного дягилевской антрепризой,
по сути был антологией крупнейших завоева-
ний балета последних двух десятилетий, начи-
ная от постановок крупнейших мастеров XIX в.
и кончая шедеврами М.Фокина, прозрениями
В.Нижинского. У Л. постепенно формировалось
собственное отношение к этому богатейшему
опыту. Процесс превращения в эрудированного
классного профессионала был быстрым. Недо-
статок школы возмещался смелостью и само-
уверенностью - привилегированное положе-
ние тому способствовало. Полезно было даже
участие в проходных спектаклях - таких как
<Пастораль> Ж.0рика с Л. в роли Разносчика
телеграмм (29.5.1926, Театр Сары Бернар, Па-
риж) или <Триумф Нептуна> Д.Бернерса с Л. в
роли моряка Тома Гужа (3.12.1926, <Лицеум>,
Лондон) - оба в постановке Баланчина. Жан-
ровое начало придавало живость созданным
образам. Интерес к актерской стороне роли
преобладал. Хуже обстояло дело с академиче-
ским репертуаром - здесь требовалось мас-
терство в незаметной помощи партнерше и эле-
гантная сдержанность, умение стушеваться,
чтобы выгоднее подать балерину. Одноактный
вариант <Лебединого озера> Л. танцевал с
А.Даниловой. С нею же исполнил <Жар-птицу>
в новом оформлении Н.Гончаровой. В <После-
полуденном отдыхе фавна> партнершей была
Л.Чернышева. Л. был полной противоположно-
стью создателю хореографии и роли В.Нижин-
скому. Приходилось с помощью более опытных
коллег искать свои краски, собственное отно-
шение к необычной пластике.

В следующем сезоне Л. исполнял <Лебеди-
ное озеро> с О.Спесивцевой. Они очень подхо-
дили Друг Другу: оба обладали эффектной
внешностью. Трагедийность дара Спесивцевой
выгодно оттенялась напыщенной декоративно-
стью партнера. К этому времени сильный жен-
ский состав солистов <Русского балета> пер-
венствовал там, где главным были виртуозные
танцы; в современном же репертуаре Дягилев
сохранил принципиальную установку на пер-
венство мужского танца. В <Кошке> А.Соге
(30.4.1927, Театр Монте-Карло) исполнение Л.
затмило успех Спесивцевой. Это было самое
удачное из последних созданий Баланчина.
Юноша влюблялся в кошку и умолял Афродиту
превратить ее в девушку. В новом качестве
кошка не выдерживала искуса и, увидев мышь,
кидалась за нею, принимая прежнее обличье.
Юноша, потрясенный утратой, погибал. Аффек-
тированность пластики, неординарность ситуа-
ции (басня Эзопа была перенесена в условия
современной жизни) помогли Л. быть убеди-
тельным на сцене. Выигрышным оказалось и
центральное рае de deux. Смелым было оформ-
ление Н.Габо и А.Певзнера, соорудивших архи-
тектурные декорации из целлулоида и такие
же прозрачные костюмы. Последняя премьера
сезона - <Стальной скок> С.Прокофьева в по-
становке Мясина (7.6.1927, Театр Сары Бер-
нар, Париж) - представляла собой дивертис-
мент на фоне конструктивистского оформле-
ния. Интересного материала для Л" неизменно
появлявшегося с велосипедом, постановка не
дала. В неудачной последней работе Мясина у
Дягилева - двухактной <Оде> на музыку Н.На-
бокова (6.6.1928, там же) - Л. досталась не-
выразительная роль Студента, спасти которую
не удалось. Центральным событием сезона стал
<Аполлон Мусагет> И.Стравинского с оформ-
лением А.Бошана в замечательной постановке
Баланчина (12.6.1928, там же). В центральной
партии Аполлона скульптурность выразитель-