время абсолютно ничего: не играл в карты, не
читал, не занимался на рояле>. Выучив летом
программу, он даже не брал с собой ноты. С
годами снова нарастало чувство разочарования
в своем искусстве, в возможности донести до
публики сокровенную суть музыки: <Они слу-
шали всегда лишь то, насколько быстро я иг-
раю октавы, но не слышали музыки. Это им бы-
ло скучно, Я играл два часа, а им запоминались
лишь последние три минуты из всего концерта.
Я чувствовал неудовлетворенность тем, что я
делал и тем, что я считал необходимым, дабы
выполнить свое предназначение, как музы-
кант>, Г, сравнивал себя с гладиатором в рим-
ском Колизее: <Боже мой, публика сидела пря-
мо на сцене, а я собирался играть на бис шопе-
новский А8-(1иг'ный полонез... Большое нараста-
ние... У меня не было больше сил и я чувство-
вал, что сердце мое вотвот разорвется, желу-
док сдавили спазмы. Напряжение было ужас-
ным, и мне действительно казалось, что я упаду
замертво, прежде чем закончу. Когда я сыграл
последний аккорд, загремели обычные овации,
и я услышал, как какой-то мужчина в публике
сказал своей жене: <Бог мой, ты слышала ког-
да-нибудь что-то подобное?> <Это ерунда, -
промолвила она в ответ. - Послушай-ка, что
он сыграет еще, он ведь только начал>. Я над-
рывался изо всех сил, а она говорит: <Пустяки,
погоди только - он может еще, еще, еще...>
Все. Я больше не мог>. В феврале 1953, сыграв
торжественный концерт по случаю 25-летия
своего дебюта в <Карнеги Холл>, Г. снова оста-
вил эстраду.

Около года он вообще не выходил из дома
и не прикасался к инструменту. Однако, готовя
к выпуску пластинку с записью своего юби-
лейного концерта, он опять начал испытывать
интерес к музыке. Г. погрузился в изучение
творчества Скарлатти и Клементи, с увлечени-
ем слушал старые записи мастеров итальянско-
го бельканто - Баттистини, Ансельми, Бончи.
Наконец он сел за фортепиано. В специально
оборудованной у него дома студии Г. записал
много произведений, в том числе монографи-
ческие программы из музыки Клементи, Скар-
латти, Скрябина. Каждая выпущенная им пла-
стинка становилась событием в музыкальной
жизни.

9.5.1965 пианист снова появился на сцене
<Карнеги Холл>. Накануне, впервые в Нью-
Йорке, люди стояли ночь напролет в ожидании
билетов на концерт. Тот памятный вечер пока-
зал, что искусство артиста продолжало разви-
ваться. <Время не остановилось для Горовица
за те двенадцать лет, что прошли со дня его по-
следнего публичного выступления, - писал
нью-йоркский рецензент. - Ослепительный
блеск его техники, неправдоподобная сила и
интенсивность исполнения, фантазия и красоч-
ная палитра - все это сохранилось нетрону-
тым. Но вместе с тем в его игре появилось, так
сказать, новое измерение... Оно может быть
названо музыкальной зрелостью>.

Последующие 4 года были наполнены час-
тыми сольными выступлениями. Затем наступи-
ла 5-летняя пауза, во время которой Г. работал
над новыми пластинками. Следующее возвра-
щение пианиста на эстраду состоялось в канун
его 75-летия. С тех пор он давал концерты до-
вольно редко, но все они становились сенса-
цией и получали широкую известность, будучи
записанными на пластинки и видеокассеты, В
1982 артист впервые после более чем 30-лет-
него перерыва появился в Старом Свете, играл
в Лондоне. Через год прошла серия концертов
в Японии, ав 1986-в СССР (в Москве и Ле-